Катынским преступлением

Катынская трагедия: 70 лет в поисках правды

Катынским преступлением (польск. zbrodnia katyn’ska) называют события весны 1940 года, когда тысячи пленных офицеров польской армии были расстреляны в лесах Смоленской области. Решение о расстреле военнопленных было принято «тройкой» НКВД СССР в рамках постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года. Архивные документы содержат сведения о 21 857 убитых.

«Катынским расстрелом» вначале называли только казнь польских офицеров у Катыни. Позже были обнаружены другие захоронения. Документы советских архивов сообщали о массовых расстрелах граждан Польши, пребывавших в тюрьмах и лагерях НКВД СССР, в апреле-мае 1940 года. Термин «Катынское преступление» («Катынский расстрел») стали использовать для обозначения и этих трагических событий.

Выяснением правды о событиях весны 1940 года занимались комиссии разных стран, начиная с 1943 года. Катынское дело рассматривали на Нюрнбергском процессе. Представители Германии, Польши, СССР, США, совместная советско-польская комиссия, сотрудники Главной военной прокуратуры СССР, а затем РФ изучили множество документов, связанных с расстрелами.

Комиссии, процессы, расследования

Международная комиссия, организованная во время войны Германией, объявила расстрелы делом рук НКВД СССР. Совершение казней датировали весной 1940 года. Созданная после освобождения Смоленска советская комиссия под руководством Николая Бурденко заключила, что польские граждане расстреляны в 1941 году немецкими войсками. Этой версии, основанной на лжесвидетельских показаниях и подложных документах, СССР и страны Варшавского договора придерживались до 1990 года.

По итогам Нюрнбергского процесса Катынский расстрел объявили преступлением нацистов. Созданная в 1951 году специальная комиссия палаты представителей Конгресса США пришла к прямо противоположному выводу, назвав виновником событий НКВД СССР. От комиссии поступило предложение о созыве Международного трибунала, однако инициатива не нашла поддержки у властей.

Признание ответственности НКВД СССР

В 80-е годы расследованием Катынского дела занималась смешанная комиссия российских и польских историков. В 1990 году Главная военная прокуратура СССР возбудила в связи с Катынским расстрелом уголовное дело. В ходе расследования изучалась версия о геноциде польского народа, но она не подтвердилась. В ноябре 2010 года Госдума РФ утвердила заявление, где признает события у Катыни преступлением режима Сталина.

«Одеколоном мылись – иначе не избавиться от запаха крови». Кем были палачи Катыни и что с ними стало

«Водку, само собой, пили до потери сознательности. Что ни говорите, а работа была не из легких. Уставали так сильно, что на ногах порой едва держались. А одеколоном мылись. До пояса. Иначе не избавиться от запаха крови и пороха. Даже собаки от нас шарахались и если лаяли, то издалека», – так много лет спустя вспоминал о своей работе один из членов спецгруппы комендатуры НКВД, работавшей в Москве под началом Василия Блохина – будущего генерала госбезопасности, лично застрелившего не менее 5 тысяч (по другим данным, до 15 тысяч) человек.

Функции спецгруппы были палаческими: приводить в исполнение приговоры и внесудебные решения о расстреле, принятые различными инстанциями сталинского режима. Весной 1940 года Блохину и его палачам вместе с такими же «специалистами» на местах пришлось выполнять особое задание: уничтожить более 20 тысяч польских офицеров и гражданских лиц, попавших в советский плен в сентябре 1939 года, когда СССР разделил с нацистской Германией территорию Польши.

Расстрелы проводились в нескольких местах – главным образом в Катынском лесу под Смоленском, тюрьмах в Калинине (ныне Твери) и Харькове.

В Катыни расстрелянных закапывали во рвах там же, на месте гибели, из Калинина и Харькова тела отвозили для захоронения недалеко – соответственно в окрестности поселка Медное и города Пятихатки.

Тем не менее в историографию, прежде всего польскую и европейскую, эта трагедия вошла под именем «Катынского преступления». Возможно, самого известного в мире преступления, совершенного органами ВЧК – ОГПУ – НКВД – МГБ – КГБ за их историю, с начала которой 20 декабря исполнилось ровно сто лет.

Катынское преступление, с одной стороны, относится к числу наиболее подробно исследованных, с другой – до сих пор активны сторонники старой советской версии тех событий.

Она перекладывала вину за расстрел поляков на оккупационные гитлеровские войска – и, соответственно, переносила дату трагедии с 1940 года на более поздний срок. Уголовное дело по фактам расстрела польских граждан прекратили в 2004 году – в связи со смертью виновных.

Тем не менее российская сторона по-прежнему не передала Польше часть (35 из 183 томов) архивных материалов, касающихся Катыни – они остаются засекреченными.

​Что касается тех самых виновных, то их имена – от рядовых исполнителей до высшего руководства Советского Союза и НКВД – хорошо известны.

Практически полный список причастных к Катынскому преступлению представляет собой секретный приказ №001365, изданный 26 октября 1940 года – о награждении большой группы сотрудников НКВД за выполнение некоего особо важного задания.

Как отмечается в посвященной лицам, названным в этом приказе, книге «Награждены за расстрел. 1940», недавно изданной Центром польско-российского диалога и согласия, легко установить, что этим «заданием» стал расстрел польских пленных в Смоленской, Калининской и Харьковской областях.

Автор книги, российский историк, заместитель главы Научно-информационного совета общества «Мемориал» Никита Петров рассказал о своем исследовании в интервью Радио Свобода.

«Совершенно секретный характер этого приказа был уникален»​

– Вы подробно изучили биографии сотрудников НКВД, причастных к расстрелам польских офицеров в Смоленской, Тверской (тогдашней Калининской) и Харьковской областях. При этом главной уликой, позволяющей говорить о соучастии этих людей в данном преступлении, вы считаете секретный приказ об их награждении от 26 октября 1940 года. Понятно, что никакие расстрелянные поляки в приказе не упомянуты. Почему вы уверены, что награжденные – это фактически список катынских палачей?

– Здесь все очень просто. Во-первых, до того, как я за это дело взялся, никто этот список не анализировал на предмет того, что это за люди, какие они должности занимали. В преамбуле приказа прямо сказано «за выполнение специального задания», и это сотрудники НКВД Смоленской, Калининской и Харьковской областей.

Мы прекрасно знаем, что расстрелы состоялись именно там. Но это косвенная догадка. А действительную природу этого приказа открыл на допросе бывший начальник управления НКВД по Калининской области Токарев, говоривший в начале 1991 года съемочной группе, которая пришла в прокуратуру с соответствующим запросом: всех наградили, кто проводил это убийство, а меня нет, меня в этом списке вы не найдете.

Но для прокуратуры тогда это была новость, они вообще не знали, что такой список существует. А Токарев им сказал: вы поищите в архивах, найдете, был такой список, наградили всех. И рассказал о механизме составления этого списка, о том, что непосредственно Василий Блохин, комендант (начальник комендантского отдела Административно-хозяйственного управления НКВД СССР – НВ), который выезжал в Калинин для проведения расстрелов, как раз проводил эти представления.

Кобулов (Богдан Кобулов, один из ближайших сотрудников главы НКВД Лаврентия Берии – НВ) был против внесения в список Токарева, потому что Токарев до этого отказывался от непосредственного участия – точнее, говорил, мол, для меня это ново, я в этом деле слабоват, боюсь, что подведу.

Одним словом, Токарев сообщил очень важную вещь следствию, а следствие потом в архиве нашло именно этот приказ.

Помимо того, о чем говорится в приказе и какой контингент там перечислен, могу еще одну вещь сказать.

Я довольно много видел приказов НКВД тех времен о награждении сотрудников. Так вот, с двумя нулями, то есть совершенно секретный приказ обычно касался работников, которые отличились за границей. Их имена нельзя было разглашать, поэтому они назывались в совершенно секретном приказе.

Сотрудники надзорсостава тюрем, работники комендатур, шоферы – все, кто есть в том приказе, о котором мы говорим, награжденные за Катынь, в других случаях всегда шли обычными открытыми приказами. Причем награждали оружием, значками почетного чекиста и так далее. А здесь только деньги, то есть ничего такого, что могло бы оставить, что называется, на груди приметный знак.

Совершенно секретный характер этого приказа был уникален, другого такого в истории нашей страны не было.

– Какую сумму дали тем, кто значился в приказе?

– Суммы были от месячного оклада до 800 рублей.

«Были люди, для которых это было ремесло. Есть те, кто спивался»

– При работе с большим массивом биографий сотрудников НКВД вы сталкивались вообще с раскаянием, с какими-то внутренними их переживаниями? Или все они были убеждены в том, что все правильно, партия сказала – надо, и мы свое дело исполнили?

– Реакция каждого из них была очень индивидуальна. Были люди, которые не сожалели, для которых это было ремесло, такие как Блохин. Он не дожил, конечно, до перестроечного расследования.

Как правило, все коменданты, сотрудники спецгруппы, кто участвовал в этих расстрелах и разъехался в три области, не дожили до времен перестройки.

Мелкие палачи, надзиратели, для кого это было внове, потому что не всегда надзиратели привлекались к расстрелам, многие переживали. Есть даже случаи, когда кончали жизнь самоубийством, как, например, один из сотрудников в Смоленской области, я пишу об этом в книге.

Есть те, кто спивался, один из них по пьяному делу даже сыну своему говорил о том, что, мол, я много убил поляков.

«​Селекция шла на местах​»

– Каков был механизм вынесения смертного приговора погибшим польским пленным, как принималось решение на самом верху?

– Вопрос о том, как поступить с польскими офицерами, обсуждался с конца 1939 года. Были идеи, например, часть из них пропустить через Особое совещание, то есть дать им лагерные сроки. Речь шла об узниках Осташковского лагеря (одно из мест содержания польских пленных – НВ), потому что там сидели работники полицейской стражи, жандармы, те, кого классически считали врагами.

Относительно простых офицеров, которые сидели в Козельске или Старобельске, была даже идея часть из них отпустить. Но в конце концов, когда все эти предложения были просуммированы, Берия подал записку Сталину, и того что-то не устроило.

Я не видел предварительных вариантов записки, которую подавал Берия, там, по-моему, даже было предложение убить гораздо больше людей, чем в той версии, которая нам известна.

В конце концов, 5 марта 1940 года была подана записка, уже уточненный вариант, предусматривавший убийство практически 25 тысяч поляков, среди них 15 тысяч с лишним офицеров, а остальные – гражданские лица, которых уже арестовали или должны были арестовать в западных областях (Украины и Белоруссии, занятых СССР в сентябре 1939 года – НВ), то есть так называемых классовых врагов, не принявших советскую власть или имевших «классово чуждое» происхождение, или подозрительных по своим социальным связям.

Селекция шла на местах – в лагерях военнопленных и в управлениях НКВД по западным областям Белоруссии и Украины, а решение одним махом приняло политбюро 5 апреля 1940 года.

Это решение известно и опубликовано, там уже речь шла о формировании тройки и об общем лимите на эти расстрелы – примерно 25 тысяч. На самом деле расстреляли ненамного, но меньше – 22 тысячи.

Тут расхождение за счет не военнопленных, а гражданских лиц, которых арестовали меньше. НКВД как раз развернул только в апреле аресты гражданских лиц, которые были потом расстреляны по решениям специально созданной тройки в Москве.

Учетные дела на офицеров, которые находились в этих трех лагерях, пересылались в Москву, там выносились решения, дальше протокол соответствующего решения тройки шел на место, и людей этапировали в распоряжение областных управлений НКВД. Там уже проводился расстрел по той же схеме, по которой расстреливали в 1937 году.

Кстати говоря, места захоронений польских офицеров совпадают с захоронениями жертв террора 1937–38 годов. И в Катынском лесу есть могилы наших граждан, которые погибли в годы Большого террора, и в Медном есть захоронения тех, кто был расстрелян в 1937–38 годах, и в Пятихатках, недалеко от Харькова, то же самое. Поляков хоронили рядом с массовыми захоронениями времен Большого террора.

– Это очень символично, потому что, насколько я понимаю, не только географически это связано, но, по вашей версии, и политически. Поляков ведь убивали по той же логике, что и жертв Большого террора – как социально-классовых врагов?

– Абсолютно. В деле расправы с польскими офицерами и гражданскими лицами сошлись два основных мотива террора 1937–38 годов. Это мотив социально-классовый – уничтожение чуждых по социальному происхождению людей, не пригодных для того, чтобы встраивать их в социализм, в светлое будущее. И второй – национальный мотив. Ведь национальные операции НКВД 1937–38 годов – это также преследование тех, кто якобы связан с заграницей.

А массовая расправа 1940 года диктовалась еще и тем, что для Сталина Польша в марте 1940 года не существовала и уже не должна была существовать в будущем. Польши нет как государства. И эти люди ему были совершенно не нужны, они лишние, обуза. Но, конечно же, после июня 1940 года – вы знаете, что тогда произошло (разгром нацистской Германией Франции, резко изменивший военно-политическую ситуацию в Европе – НВ), – Сталин об этом решении пожалел, однако никогда и никому этого не высказывал.

«Сначала в тройку должен был быть включен сам Берия»

– Если вернуться к исполнителям этого сталинского распоряжения, во-первых, кто были члены той тройки, о которой вы упомянули? Во-вторых, в целом у исполнителей было в прошлом, в особенностях происхождения, воспитания что-то общее, что привело их к роли палачей – или там очень пестрая картина?

– С одной стороны, картина, конечно же, пестрая. Если говорить о членах тройки, здесь все понятно – это ближайшие люди Берии. Сначала в тройку должен был быть включен сам Берия, но в оригинале решения политбюро он вычеркнут, вместо него там оказался Меркулов (Всеволод Меркулов – еще один ближайший сотрудник Берии, как и Богдан Кобулов, расстрелян в 1953 году вместе с «шефом» – НВ), естественно, Кобулов и Баштаков, начальник первого спецотдела НКВД.

Первый спецотдел подготавливал все бумаги, и его представитель обязательно должен был участвовать при приведении даже внесудебных решений в исполнение.

А что касается исполнителей на местах, то здесь очень разношерстная публика, но, например, смоленских расстрельщиков – тех, кто работал в комендатуре или был надзирателем в тюрьмах, или шофером, – роднит одно: очень многие в середине 20-х были безработными, потом работа в смоленском Гормебельтрансе, потом перетекли на работу в полпредство ОГПУ по Западной области в 1929 году и устроились вахтерами, комендантами.

Такая, я бы сказал, очень понятная работа, несешь себе вахту сутки через двое. Тут есть некоторая общая схема. Люди были очень простые, без большого образования. Хотя отдельные кое-какую карьеру сделали.

– Какая из биографий сотрудников НКВД, которыми вы занимались при работе над книгой, вам больше всего запомнилась?

– Скажем, комендант Куприй из Харьковского управления НКВД – это, конечно же, жанр плутовского романа. Он, собственно говоря, чуть не сел в тюрьму в 1943 году, а много позднее был привлечен к ответственности за хищения материальных средств с какой-то базы, которой заведовал в 1959 году.

Но особый интерес представляют те, кто профессионально занимался приведением приговоров в исполнение, то есть те самые сотрудники спецгруппы Блохина и комендатур на местах. Люди, я бы сказал, ночного образа жизни, в том числе в Москве и московских крематориях, там есть истории, которые интересны своей не только мрачностью, но и этакой кладбищенской романтикой.

– Да, безусловно. Мне, когда я читал вашу книгу, особенно бывший деникинский полковник Петр Нестеренко запомнился.

– Многолетний директор Донского крематория в Москве. Он был дворянин по происхождению, в Гражданскую войну воевал за белых, эмигрировал, жил в Париже, там стал специалистом по мрачному, но на тот момент новому и технологически прогрессивному делу – кремации. В 20-е годы его завербовало ОГПУ, поработав на которое Нестеренко вернулся на родину. Там стал начальником Донского крематория, кремировал как жертв расстрелов, проводившихся НКВД, так и самих сотрудников этого ведомства, которые потом попали под вал репрессий.

Среди них были и люди, с которыми Нестеренко дружил. А летом 1941 года, сразу после начала войны, пришли за ним самим, приговорили к смерти и расстреляли – правда, не в Москве, а в Саратове.

«Злобное упрямство в том, чтобы не давать материалов по Катынскому делу» ​

– Если говорить о расследовании Катынского преступления, начатом еще при Горбачеве, когда Советский Союз наконец признал свою вину, и законченном уже после распада СССР, как можно оценить его итоги и выводы? С чем связано нынешнее нежелание российских властей полностью рассекретить архивные материалы, связанные с Катынью? Казалось бы, уже столько лет прошло, и в живых никого не осталось из тех, кто был причастен.

– Знаете, раньше у нас с коллегами, занимавшимися Катынским преступлением, было такое впечатление, что следствие идет и будет закрыто тогда, когда умрет последний исполнитель.

Последний рядовой исполнитель Катынского преступления, кто был награжден этим приказом от 26 октября 1940 года, его фамилия Баринов, умер в 1996 году. С тех пор можно было бы, конечно, все обнародовать. Но тут уже работала другая система, тут была инерция.

Сегодня Кремль, с одной стороны, официально безусловно признал вину Советского Союза, Сталина, органов НКВД за Катынское преступление, с другой стороны, он всячески идеологически борется с нынешним польским государством. Отсюда и это злобное упрямство в том, чтобы не давать материалов по Катынскому делу.

Все время распространяются, муссируются какие-то слухи о том, что поляки непременно потребуют денег на компенсации или еще чего-то. Если бы они хотели этих компенсаций, то уже давно потребовали бы, для этого им не нужно иметь оставшиеся тома дела, потому что у них достаточно материалов, которые доказывают советскую вину.

Но те более сотни томов, которые были переданы в виде копий после смоленской катастрофы 2010 года, они больше не дополняются. Осталось 35 томов, которые российская сторона не собирается рассекречивать, или, как сказал прокурор Фридинский, не нашла возможным рассекретить.

Вот все эти формулы бюрократические, они, с одной стороны, от упрямства, а с другой – это типичные политические манипуляции. Вы ведите себя хорошо, как бы намекают полякам, тогда, может быть, мы вам что-то еще дадим по Катыни. Это, я бы сказал, очень дурной политический метод, но тем не менее он, к сожалению, применяется.

Оригинал материала – на сайте Радио Свобода

СССР – государство-преступник. НКВД – преступная организация. Россия покрывает палачей

Расстрел поляков в Катыни признан военным преступлением, не имеющим срока давности.

О последствиях этого судебного решения для палачей и Российской Федерации.

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) пришел к заключению, что массовый расстрел поляков в СССР в 1940 году является военным преступлением. Вместе с тем суд отказался оценивать эффективность расследования так называемого «катынского дела», проведенного российскими властями.

В суд обратились 15 граждан Польши, все — родственники расстрелянных. В своем иске они ссылались на нарушение Россией статьи о праве на жизнь Европейской конвенции о защите прав человека, поскольку российские власти не провели эффективное расследование гибели их родственников.

Как известно, «катынское дело» было закрыто Главной военной прокуратурой РФ в 2004 году. А соответствующее постановление было засекречено российскими властями. Из 183 томов этого уголовного дела польской стороне сначала было передано 67 томов, так как остальные 116, по утверждению российской стороны, содержат государственную тайну. Европейский суд счел такое отношение к родственникам погибших бесчеловечным. И обвинил Россию в утаивании информации об обстоятельствах катынской трагедии.

Польская сторона намерена обжаловать сегодняшнее решение суда в Страсбурге.

Комментируя решение ЕСПЧ, Минюст России лишь отметил, что Европейский суд по правам человека отклонил требования родственников расстрелянных под Катынью польских военнопленных о присуждении им компенсации.

СПРАВКА: Катынская трагедия («катынский расстрел») — массовые казни польских граждан (в основном пленных офицеров польской армии, полиции и помещиков), осуществлённые весной 1940 года сотрудниками НКВД СССР. Как подтверждают опубликованные в 1992 году документы, расстрелы осуществлялись по решению так называемой «тройки» НКВД СССР в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года (на документе стоят подписи Сталина, Ворошилова, Молотова, Микояна, Берии.

Согласно обнародованным архивным документам, всего было расстреляно 21 857 польских пленных. «Катынским расстрелом» сначала называли убийство польских офицеров в Катынском лесу (Смоленская область) близ села Катынь. После обнаружения других массовых захоронений польских граждан и советских архивных документов об их расстрелах, термин «Катынский расстрел» и стал употребляться по отношению ко всем массовым убийствам польских граждан в СССР, осуществленных в апреле-мае 1940 года в разных лагерях и тюрьмах НКВД СССР.

Первой в массовом убийстве польских граждан СССР обвинила фашистская Германия, чьи военные обнаружили места захоронений убитых польских военнопленных. Советский Союз отрицал эти обвинения, а после освобождения Смоленска советскими войсками уже советская комиссия заключила, что поляки были расстреляны в Катыни в 1941 году немецкими оккупантами. Эта точка зрения была официальной в СССР и странах т.н. социалистического лагеря до 1990 года, когда руководство Советского Союза официально признало ответственность НКВД СССР.

В 2004 году завершилось расследование «катынского расстрела» Главной военной прокуратуры России, которое подтвердило вынесение «тройкой НКВД» смертных приговоров 14 542 польским военнопленным по обвинению в совершении государственных преступлений и достоверно установила смерть 1803 человек и личность 22 из них.

Уже установлена более-менее точная картина уничтожения, фактически, цвета польской нации, оказавшегося в плену у СССР после раздела Польши между Совестким Союзом и гитлеровской Германией. Заключённых поляков из всех украинских тюрем везли на расстрел в Киев, Харьков и Херсон, из белорусских — в Минск. Для уничтожения заключённых Осташковского лагеря (Калининская область РФ) была приготовлена Калининская тюрьма, заранее освобождённая от других заключённых.

В Катыни расстрел осуществлялся следующим образом: расстреливаемых связывали (иногда также накидывали на голову шинель) и подводили к рву, после чего стреляли из пистолета в затылок. В Харькове и Калинине расстрелы производились в тюрьмах. Убийства поляков начались в начале апреля, а завершились в середине мая 1940 года — в рамках «Операции по разгрузке лагерей».

По состоянию на 2011 год, 35 из 183 томов уголовного «катынского дела», а также сам текст постановления Главной военной прокуратуры о закрытии этого уголовного дела в 2004 году, остаются засекреченными.

Что означает решение Европейского суда для родственников замученных в СССР поляков, их палачей и для современной России?

Военные преступления, согласно определению Международного уголовного суда, — это серьёзные нарушения Женевских конвенций, а также другие серьёзные нарушения законов и обычаев, применимых в международных вооруженных конфликтах.

К ним относятся: умышленное убийство, применение запрещенных средств и методов ведения войны, пытки или бесчеловечное обращение, умышленное причинение тяжелых страданий, депортация или незаконное перемещение населения, вероломное использование эмблемы красного креста, красного полумесяца и красного кристалла и т. д., бессмысленное разрушение городов и др. населенных пунктов, уничтожение культурных ценностей.

Международным правом установлена не только личная (персональная) ответственность за военные преступления, но также и командная ответственность.

В частности, ст. 86 I-го протокола к Женевским конвенциям 1949 г. утверждает: командир несёт ответственность за нарушения конвенций подчиненными в том случае, если он знал о возможности совершения ими преступлений, но не принял необходимых мер для их предотвращения. Таким образом, в нарушителях Женевских конвенций — сотни и тысячи работников НКВД, тем или иным образом причастных к уничтожению поляков.

И еще: к военным преступлениям неприменим срок давности.

Исходя из всего вышесказанного, опираясь на решение ЕСПЧ, родственники замученных в СССР поляков имеют полное право требовать рассмотрения «катынского дела», которое старательно «секретит» Российская Федерация, в Международном уголовном суде. (Который был создан для того, чтобы не создавать отдельный трибунал для каждого вооруженного конфликта, в 1998 году и вступил в силу в 2002 году). В компетенции Международного уголовного суда находятся военные преступления, для которых определена универсальная юрисдикция.

Таким образом, польская сторона теперь вправе требовать установления и привлечения к уголовной ответственности всех виновных в «катынском расстреле» лиц — от уже скончавшихся членов сталинского Политбюро до конкретных членов расстрельных команд НКВД. И, конечно, все чинов НКВД, задействованных в «операции по разгрузке лагерей» — а это едва ли не весь аппарат, как минимум, четырех областных управлений НКВД, целого ряда районных, а также множество чинов центрального аппарата и республиканских «контор». Все, кто приложил руку к массовому убийству польских граждан в СССР в 1940-м году — военные преступники. Сродни эсесовцам, планомерно уничтожавших евреев в годы Второй мировой.

Признание «катынского расстрела», санкционированного высшим руководством СССР, военным преступлением — фактическое признание СССР преступным государством, а НКВД — преступной организацией (наподобие фашистской СС).

Хуже того: отказ Кремля содействовать международному расследованию «катынской трагедии» и засекречивание имен-фамилий многочисленных палачей (пусть уже и покойных) ставит путинскую Россию в положение государства, покрывающего военных преступников — нарушителей Женевских конвенций. То есть в страну-изгоя в глазах международного сообщества.

Правда, та же Россия (как США и Китай) до сих пор не ратифицировала создание Международного уголовного суда. И, соответственно, не признает его решения. Но это уже проблема самой России. Стремительно катящейся назад, к «империи зла» времен «холодной войны».

И если гибель двадцати тысяч поляков уже международный суд признал «военным преступлением», не имеющим срока давности, то каким преступлением является уничтожение в тюрьмах и лагерях СССР миллионов заключенных — советских граждан? Уничтожение, которое планомерно осуществлялось по приказам все того же Политбюро Коммунистической партии Советского Союза, руками работников НКВД СССР.

Уничтожение миллионов, за которое до сих пор никто не ответил: ни советское руководство, ни Коммунистическая партия, ни ее «боевой отряд» палачей — ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ.

Катынским преступлением

«За ночь успевали расстрелять 250 человек. Тела бросали в грузовик . головы чаще всего оборачивали мундиром, чтобы крови на брезент вытекало поменьше.» 75 лет назад, 3 апреля 1940 года из Козельского лагеря в Катынский лес были отправлены на расстрел первые 74 человека. НКВД уничтожило цвет польской нации. Россия, преемница СССР, до сих пор покрывает палачей.

После того как 13 апреля 1990 г. Горбачев достал шило из мешка и официально признал ответственность НКВД за катынское преступление, было сказано много правильных слов о необходимости извлекать уроки из трагедий прошлого и многократно обещано с высоких трибун, что подобное никогда не повторится. На чем основан такой оптимизм — сказать трудно. Пока же факт, что сегодня, как и 75 лет назад, для мира неочевидно, что победивший в одной отдельно взятой стране социализм (или другой «новый порядок», противоречащий общечеловеческим нормам) в границах этой отдельно взятой страны не удержится. Рано или поздно он обязательно попытается шагнуть на новые территории.

1 сентября 1939 года, через неделю после подписания пакта Молотова-Риббентропа, Германия напала на Польшу. Новые друзья спешат последовать ее примеру. Но нужен предлог.

«Советское правительство намерено мотивировать свои действия следующим образом: польское государство распалось и более не существует, — писал 16 сентября 1939 г. германский посол в Москве Фридрих-Вернер фон дер Шуленбург. — Третьи державы могут попытаться извлечь выгоду из создавшегося хаоса; Советский Союз считает своей обязанностью вмешаться для защиты своих украинских и белорусских братьев и дать возможность этому несчастному населению трудиться спокойно».

Немцев это не могло не шокировать. Получалось, что в глазах международной общественности только Германия — агрессор, а СССР — белый и пушистый? Но, как писал далее в своем послании посол нацистской Германии, Вячеслав Молотов просил «не позволять подобным пустякам вставать на нашем пути. Советское правительство, к сожалению, не видело какого-либо другого предлога, поскольку до сих пор Советский Союз не беспокоился о своих меньшинствах в Польше и должен был, так или иначе, оправдать за границей свое теперешнее вмешательство».

17 сентября 1939 г. между 3 и 6 часами утра советские войска вторглись на территорию Польши по всей линии ее восточной границы.

Защита братьев и сестер по крови, по духу, по вере и другим признакам была навязчивой идеей вооруженных сил Российской империи во всех ее инкарнациях. Невозможно сосчитать всех униженных и оскорбленных, на защиту которых бросались русские штыки до и после 1917 года.

«Мы идем освобождать райев (турецкое название христиан, живших в Турции — С.Ф.), чтобы добиться для них равенства прав. Можно ли при этом не прыснуть со смеха?» — писал в свое время Петр Чаадаев.

Не думаю, что и райям было весело. Большинству защищенных очень скоро оказывалось совсем не до смеха. Вот как вспоминал первые дни братской защиты житель Тернополя Стефан Тупэк:

«Листовки, напечатанные на польском, украинском и еврейском языках, призывали убивать и мстить за обиды „без жалости, кто чем может — топором, косой, ножом“. Под воззваниями стояла подпись Тимошенко — главнокомандующего советской армии-победительницы, которая шла „освободить трудящихся от панов и помещиков“, как было сказано в тех же листовках.

Беспорядочная стрельба продолжалась несколько суток, днями и ночами. Никто с ними не сражался, но им нужна была „битва“. Они умерщвляли своих, я видел трупы их коней и поврежденные пушечными выстрелами дома, в которых не было воевавших с ними людей. Стреляли из пушек по нашим храмам. У приходского костела крыша стала, как решето, а костел отцов доминиканцев, памятник старины, сожгли. Людей, которые хотели спасти этот храм, не подпускали к нему. В те же дни начали грабить магазины(. ) В гимназии имени Мицкевича заперли наших офицеров. Скоро их убили, утверждая, что они оказали сопротивление во время разоружения(. )»

Грянуло победное «Львов наш!», и началась новая жизнь по правилам советского мира.

3 октября 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение, в соответствии с которым Военным советам Украинского и Белорусского фронтов предоставлялось право «утверждать приговоры трибуналов к высшей мере наказания по контрреволюционным преступлениям гражданских лиц Западной Украины и Западной Белоруссии и военнослужащих бывшей польской армии». Что надо было совершить, чтобы тебя причислили к контрреволюционерам, не уточнялось.

К этому моменту в советском плену находились около 300 тысяч польских граждан. Все ли они были панами-кровопийцами, от которых пришлось защищать украинский и белорусский рабочий люд? Сторонники этой версии обычно ссылаются на приказ Берии от 3 октября 1939 г. «Военнопленных солдат украинцев, белорусов и других национальностей, жителей Станиславовского, Львовского, Тарнопольского и Луцкого воеводств Западной Украины и Новогрудского, Виленского, Белостокского и Полесского воеводств Западной Белоруссии распустить по домам».

При этом забывают, что уже через десять дней был отдан другой приказ: «Из числа отпускаемых военнопленных из Западной Украины и Белоруссии отобрать хорошо одетых, физически здоровых 1700 человек и подготовить к отправке на работы в Кривой Рог эшелоном 16 октября. Конвой усилить. » (подробнее читайте в материале Катынская трагедия. Криворожская страница).

И на том, разумеется, дело не кончилось.

8 ноября 1939 г. в секретариат ЦК ВКП(б) поступило такое послание:

«До Диктатора ССР и освободителя Западной Белоруси отца нашего трудящагося народа, товарища Сталина.

Прошение

Од военнопленных Западной Белоруси (. ), находящихся в лагере гор. Кривой Рог Днепропетровской области, 1-го участка.

Мы, военнопленные упомянутого лагеря, просим Вас, дорогой освободитель и отец трудящагося народа, товарищ Сталин, о освобождении нас с лагеря военно-пленных и отпущения домой до наших семей и детей (. ) за что мы, яко белорусы Заподной Белоруси будем тебе, великий, всемогущий, товарищ Сталин, а также и всему народу ССР отданы всецело, яко народ освобожденный ад паньскаго и помещичьего ига, тво могущаю рукой, на которое то освобождение мы, угнетенные, ожидали долгие лета (. ) В имени всеобщаго лагеря военнопленных подписались товарищи Леонид Г. Миклашевич, Левкевич Антон Максимович».

Увы! Товарищ Сталин, может, и рад бы душой, но страна была покрыта лесами великих строек, и освобожденные украинцы и белорусы должны были встать в строй не менее великой армии труда. Часто — буквально, то есть, попадая в одно из самых циничных формирований сталинской репрессивной системы — трудармию. Однако освобожденных братьев с нетерпением ждали и обычные лагеря, заблаговременно для них приготовленные. Уже 19 сентября Лаврентий Берия подписал приказ о создании Управления по военнопленным при НКВД СССР, в распоряжении которого было восемь лагерей.

Не помню, чтобы кто-то озадачился этническим происхождением узников Козельского, Осташковского, Старобельского лагерей, которые весной 1940 г. по решению Политбюро от 5 марта того же года, были почти полностью уничтожены. Такой вопрос был бы, что называется, притянут за уши, поскольку попадали в эти лагеря явно не по национальному признаку. Там был собран цвет польского общества, элита, и не только военная. Были там ученые с мировым именем, известные артисты и писатели, видные юристы, капелланы и общественные деятели. Почему, зачем, за что их убили?

В Древней Греции близкие друзья и родственники, расставаясь, разламывали какой-нибудь предмет — глиняную статуэтку, навощенную дощечку с надписью. Даже через много лет они или их потомки могли установить родство, соединив две части в единое целое — символ (в дословном переводе «соединяю, составляю»). Два предмета, непонятные, лишенные смысла, если рассматривать их по отдельности, могли сообщить очень важную информацию, соединенные вместе.

Так и с Катынским преступлением. Его мотивы становятся понятны только в том случае, если соединить три его интегральные части — расстрелы пленных в Катыни под Смоленском, в Харькове и Калинине (Твери), массовый арест профессоров Ягеллонского университета 6 ноября 1939 года и депортации более миллиона поляков в Казахстан и северные необжитые районы СССР.

Решение Политбюро, давшее старт расстрелам

В ночь с 12 на 13 апреля 1940 г. (во избежание побегов операцию было предписано провести одновременно по всей территории Западной Украины и Белоруссии) в дома и квартиры родственников тех, кого должны были вскоре расстрелять, ворвались вооруженные люди. За час надо было погрузить на крестьянскую телегу самое необходимое (по 40 кг на человека), потом под конвоем на станцию, где уже ждали длинные составы с товарными вагонами — и в путь. В долгий, мучительный путь до невообразимого для европейцев Казахстана, в котором многие остались навсегда.

Брали всех, включая больных стариков и новорожденных младенцев. Бессмысленно спрашивать, чем они провинились перед советской властью. Не в провинностях и заслугах было дело. Безошибочное классовое чутье говорило, что поработить народ — неважно, свой или чужой — можно только уничтожив его элиту. И она уничтожалась. Начисто. Без возможности восстановления. Так, чтобы не осталось и самой малой поросли тех, чьи тела заполняли глубокие рвы под Смоленском, Тверью и Харьковом.

В том же роковом для поляков месяце поезда из трех офицерских спецлагерей отходили один за другим, почти ежедневно.

Из дневника майора Адама Сольского:

После обыска в 16.55 (в 14.55 по нашему, польскому времени) мы покинули стены и колючую проволоку лагеря Козельск. Нас посадили в тюремные машины („воронки“ — С.Ф.). Я таких никогда в жизни не видел. Говорят, что в СССР 50 процентов легковых автомобилей — это автомобили тюремные (. )

Время 3.30. Выезжаем со станции Козельск на запад».

Из дневника Вацлава Крука.

. Вечер. Миновали Смоленск. Подъезжаем к станции Гнездово. Похоже, здесь будем выходить, поскольку на перроне крутятся очень много военных».

Дневники польских пленных во время первой, немецкой, эксгумации в 1943 году находили во множестве (в Харькове и Медном в 1994–1996 гг. дневники и личные записи офицеров также находили, но пролежав в земле более 50 лет, они, за редчайшим исключением, были нечитабельны). Они позволяют довольно подробно реконструировать последние часы жизни козельских узников.

Итак, пленных по железной дороге везли из Козельска в Гнездово. Оттуда увозили в лес, где и расстреливали прямо над вырытыми рвами.

В Харькове и Калинине (Твери) технология была иной. В 1991 году еще были живы участники этих акций. Трое из них были допрошены Главной военной прокуратурой в качестве свидетелей.

Из книги Станислава Микке «Спи, храбрый в Катыни, Харькове и Медном»:

«. Слепой старик — 83-летний Митрофан Сыромятников, бывший работник НКВД в Харькове, говорил, что польских офицеров привозили поездом из Старобельска по нескольку десятков человек. Затем их помещали в камерах харьковского НКВД. Сыромятников ночью выводил будущие жертвы со связанными руками из камеры и вел их в подвал, в помещение, где комендант местного НКВД Куприй должен был их расстрелять. Потом Сыромятников вместе с другими вывозил тела, которые закапывали в Пятихатках, на территории, предназначенной для отдыха энкавэдешников. Их сбрасывали прямо с грузовиков, как попало, примерно по 30 тел в каждый ров».

Бывший начальник Калининского УНКВД, ныне 90-летний дряхлый и слепой старик Токарев, давая показания (. ), был почти красноречив, во всяком случае, говорил так легко и непринужденно, что у каждого, кто видел видеозапись его допроса, по спине пробегал холодок. Расстреливали в подвале. Из Москвы приехали трое специалистов, которые должны были заняться организацией ликвидации поляков. Для начала они обшили стены одной из камер кошмой, чтобы не слышно было выстрелов.

Расстреливали поляков примерно 15 человек; кто-то потому, что получил такое задание, но были и добровольцы, которые сами вызвались. Комендант Калининского УНКВД Рубанов лично принимал участие в расстрелах. «В пятидесятых годах он помешался, — сообщил Токарев. — И говорят, все время кричал «сколько крови на моих руках! Сколько крови одних только поляков!» Один из тех, что приехали из Москвы, самый старший — Блохин — расстреливал потому, что просто любил это дело.

В первой партии из Осташково было триста человек, Токарев сказал, что ночь оказалась слишком короткой, пришлось обратиться в вышестоящие инстанции, чтобы присылали поменьше. За ночь успевали расстрелять 250 человек. Тела бросали в грузовик, кузов которого был устлан брезентом; головы чаще всего оборачивали мундиром, чтобы крови на брезент вытекало поменьше. На рассвете отправлялись в Медное.

«И будет труп Иезавели на участке Изреельском, как навоз на поле, так что никто не скажет: это Иезавель» (4 Цар 9; 37)

Умереть — это, оказывается, еще полбеды. Самое страшное — быть лишенным достойного погребения. Вы не найдете в Библии объяснений, прочему это так важно — быть погребенным и оплаканным, и чтобы и через сто и через триста лет, проходя мимо могилы, потомки могли знать имя того, кто здесь покоится. Может быть, потому, что это, как и все, связанное со смертью, есть непостижимая для человека тайна. А может, потому, что древним это казалось слишком очевидным, не требующим объяснений.

Впрочем, почему же только древним? Женевские конвенции строго обязывают сделать все, чтобы при первой же возможности тела участников вооруженного конфликта и мирных жителей могли быть отданы родственникам — останки должны быть идентифицированы, похоронены, место нахождения могил должно быть известно и доступно.

Надо признать, что в 1943 году немцы практически так и сделали. Не потому, что нацистам было присуще уважение к человеческому достоинству. Германские власти знали о массовом расстреле польских офицеров со

2 августа 1941 года из показаний военнопленного Меркулова. Через несколько месяцев это подтвердили пленные поляки, бывшие в распоряжении строительного батальона № 2005 и случайно обнаружившие братские могилы своих соотечественников. Но особого впечатления на германское командование это тогда не произвело. Только 13 апреля 1943 г., когда потребовалась «пропагандистская бомба», способная, как записал Геббельс в своем дневнике, «открыть народам Европы глаза на большевизм», последовало официальное заявление берлинского радио.

Широко открытыми глазами Европа должна была разглядеть разницу между большевизмом и нацизмом в пользу последнего. Поэтому все было сделано по европейским стандартам. 14 апреля началась эксгумация, в которой с 15 апреля участвовала Техническая комиссия Польского Красного Креста.

Тела поднимали из могил и укладывали ровными рядами. Извлекалось все содержимое карманов, распарывались даже белье и обувь; если ничего не удавалось найти, срезались монограммы с одежды и белья. Все найденное складывалось в отдельный конверт, который снабжался порядковым номером, таким же, как выбитый на металлической пластинке, прикреплявшейся к останкам. Затем содержимое пакетов тщательно исследовалось. Если удавалось установить имя и фамилию жертвы, они вносились в список под тем же номером. Если нет, против номера стояла запись «личность не установлена».

Был во время эксгумации эпизод, дающий очень яркое представление об отношении живых к останкам умерших. Один из огромных расстрельных рвов был заполнен подпочвенными водами. Требовать от рабочих проведения эксгумации в таких условиях невозможно — к такому выводу пришли даже офицеры Вермахта, не отличавшиеся, как известно, особой гуманностью. Они распорядились засыпать ров. И тогда пятеро членов Технической комиссии Польского Красного Креста попросили подождать хотя бы до вечера. Они спустились в наполненную жуткой зловонной жижей братскую могилу и в течение 17 часов воистину нечеловеческой работы извлекли оттуда 46 тел польских офицеров. Больше не смогли. Но эти 46 земляков были спасены от страшной участи — стать как безымянный навоз на поле советском. И это стоило подвига Антигоны.

Останки польского офицера в Катынском лесу, апрель 1943 г.

С апреля по июнь 1943 г. были эксгумированы 4143 тела, 2730 из них идентифицированы. Потом польских офицеров перезахоронили в шести братских могилах.

«Над каждой братской могилой установлен деревянный струганый крест высотой в два с половиной метра, а под крестом посажено немного полевых цветов. На поверхности братской могилы выложен большой крест из дерна (. ) В день отъезда из Катыни последних членов Технической комиссии ПКК (9 июля 1943 года) ими был повешен на самом большом кресте. у могилы большой металлический венок из жести и проволоки (. ) Он покрашен в черный цвет, в центре находится терновый венец из колючей проволоки, а в центре венца к деревянному крестцу прибит крупный металлический польский орел с офицерской фуражки» (из отчета Технической комиссии ПКК, составленного Казимежем Скаржиньским).

Мы никогда не увидим этот венок с орлом от офицерской фуражки, эти деревянные кресты с полевыми цветами под ними; и расстрелянным польским офицерам покоиться в могилах, устроенных заботливыми руками земляков, предстояло очень недолго. 25 сентября 1943 года Смоленск был занят советскими войсками, а вслед за ними в Катынь выехала большая группа оперативников и следователей центрального аппарата НКВД и НКГБ. 12 января 1944 года приступила к работе «Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу (близ Смоленска) военнопленных польских офицеров» под руководством главного хирурга Красной Армии, академика Николая Бурденко.

Когда через полвека польские эксперты вскрыли одну из могил, перед ними предстала жуткая бесформенная груда человеческих костей. Словно бы какой-то огромный зверь в остервенении терзал, сам не зная зачем, людские останки. Не только их идентификация, но и восстановление анатомического порядка теперь уже навсегда невозможно.

Никто и никогда не назвал это преступлением, не призвал к ответу виновных. О нечестных методах следствия и фальсификации выводов комиссии Бурденко писали много, но о профанации человеческих останков — нет. Не потому, что это злодеяние хотели скрыть, а потому, что к тому моменту, когда о Катыни заговорили вообще, понятие sacrum в общественном сознании подверглось такой коррозии, что и о профанации, то есть осквернении sacrum, говорить стало как-то глупо. Разве можно осквернить то, что не свято?

В середине 1990-х я попыталась донести до сознания современников, что с тех пор как стало известно о массовых захоронениях под Харьковом и Тверью, вина за вторую часть Катынского преступления — отсутствие достойного захоронения жертв — всецело лежит на нас. Ответом было гневное напоминание о том, сколько советских граждан остались лежать непогребенными на полях сражений Второй мировой и на сталинских расстрельных полигонах. По сей день не понимаю, каким образом это может служить оправданием.

Да, о том, что и в Катыни и в Медном рядом с расстрелянными польскими офицерами лежат советские граждане — жертвы сталинских репрессий, было известно давно. Уже в отчете Технической комиссии Польского Красного Креста читаем:

«. зондирование территории обнаружило ряд массовых захоронений русских в различной степени разложения трупов вплоть до скелетов». И о массовых захоронениях советских граждан в Медном знали задолго до того, как КГБ вынужден был сказать о них вслух. Члены общества «Мемориал» называли даже точное число захороненных — 10 тысяч, что оказалось правдой. А уж о непогребенных по сей день солдатах Второй мировой не знают разве что грудные младенцы. Средств, потраченных на пару помпезных парадов в День Победы и несколько бездарных памятников, вполне хватило бы, чтобы снять этот грех. Но вероятно, общество давно уже перестало ощущать в этом потребность.

Оказалось, что человек может быть человеком только в перспективе вечности. Вне ее он становится маленькой, никому не нужной песчинкой.

При любой степени секуляризма кладбище, как последний предел, оставалось местом сакральным. На этой границе между бренным и вечным люди через живую эмоциональную связь с умершими предками ощущали себя включенными в непрерывную цепь событий, называемую историей. И пока это было так, существовали определенные пределы для произвольного ее переписывания. Не то чтобы незыблемыми, но все-таки не столь подвижными оставались и представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Во всяком случае, не государство определяло их, а бесконечный путь человеческого бытия, уводивший в неведомое. На кладбище каждый, независимо от мировоззрения, оставался один на один с великой тайной бытия, сама непостижимость которой говорила, что человек древнее всякого государства и не вмещается ни в один политический режим.

Можно ли придумать что-либо более несовместимое с коммунистической доктриной.

Я не утверждаю, что советские идеологи осознавали это, предприняв наступление на обряд погребения. Я даже не могу сказать с уверенностью, что здесь является причиной, а что — следствием. Стал ли человек пылью, после того как мертвых перестали хоронить достойно, или же обряд погребения был искажен и осквернен, потому что человек утратил достоинство. Но одно очевидно: возрождение культа Сталина возможно только на земле непогребенных останков и неосужденных преступлений. Можно сказать и по-другому: зло, не названное по имени, откуда бы оно ни пришло, не только входит в повседневную жизнь, но и начинает управлять ею. Мавзолеи вождей и памятники на безымянных костях возможны только в рамках культуры, которая человека ни во что не ставит, бесчеловечной культуры.

Но что делать, если все это происходит в другом государстве, в России? Как минимум — помнить. И не тешить себя надеждой, что государственная граница может остановить зло, опьяненное безнаказанностью.

Смотрите так же:

  • Массовые увольнения 2018 год LDz готовит массовые увольнения 46 Последние годы были для концерна нелегкими, объем перевезенных грузов с 57 млн тонн в 2004 году упал до 47,7 млн тонн в 2016-м. Два года назад профсоюз железнодорожников обсуждал эту проблему с руководством предприятия и […]
  • Реализация федерального закона об образовании рф Реализация федерального закона об образовании рф Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации Экспертно-аналитическое сопровождение правового обеспечения модернизации общего и профессионального […]
  • Уголовный кодекс по краже Статья 158 часть 2 уголовного кодекса РФ наказание Здравствуйте! Подскажите пожалуйста что нам делать? Мы с другом попались на краже в магазине. Украли дрель стоимостью в 7000 рублей. После того как нас поймали за пределами касс магазина мы хотели заплатить […]
  • Если машина не прошла экспертизу Криминалистическая экспертиза автомобиля Содержание Криминалистическая экспертиза автомобиля – это проверка подлинности и соответствия документам номеров двигателя, кузова и других агрегатов машины. Когда проводится и где можно пройти криминальную экспертизу […]
  • Протокол правила оформления гост Протокол – документ, содержащий последовательную запись хода обсуждения вопросов и принятия решений на собраниях, совещаниях, конференциях и заседаниях коллегиальных органов. 1 Протокол отражает деятельность по совместному принятию решений коллегиальным […]
  • Коллегия по административным делам верховного суда рф рассматривает дела Вопрос 42 Военная коллегия Верховного Суда рф. Состав, порядок формирования, полномочия. Порядок формирования Верховного Суда Российской Федерации. Судьи Верховного Суда Российской Федерации назначаются Советом Федерации Федерального Собрания Российской […]
  • Органы опеки митино Добро пожаловать на сайт СТОЛИЧНЫЙ-РИЕЛТОР.РФ. На его страницах вы найдете информацию о продаже, покупке, обмене квартир в Москве. В справочнике риелтора есть информация для тех кто решил самостоятельно совершить сделку по купле-продаже. Каталог недвижимости […]
  • Приказ мвд 609 04082006 Приказ МВД России от 19.06.2012 N 609 (ред. от 30.12.2014) "Об утверждении Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по выдаче юридическому лицу с особыми уставными задачами […]