Когда рим правил египтом

Рим и Египет, их отношения в конце III-середине I вв.

Чтобы правильно понять специфику последнего этапа римско-египетских отношений, необходимо хотя бы вкратце остановиться на генезисе и развитии этих отношений, начиная с первого официального контакта сторон. Отношения двух стран до 168 г. очень подробно изложены в работе X. Хайнена, поэтому коснёмся лишь тех аспектов, в которых мы расходимся с немецким учёным или которым он уделил недостаточно внимания.

Первый официальный контакт между Римской республикой и Египетским царством Птолемеев состоялся в 273 г. при Птолемее II Филадельфе (Justin. 18.2.9; VaL.Max.IV.3.9; Dion.HaL.20.14.1-2; 41 Zon.8.6.Il). Он завершился «договором дружбы и сотрудничества».

Рим и Египет находились достаточно далеко друг от друга и на тот момент не имели никаких общих интересов. Это была попытка установления дружеских отношений, направленных «на перспективу». Что же являлось побудительным мотивом для обеих сторон?

Чтобы понять это, необходимо проанализировать международную обстановку, сложившуюся в бассейне всего Средиземноморья к последней трети III в. Египетская гегемония на востоке Средиземноморья клонилась к закату, Селевкидское царство всегда было достойным противником Птолемеев, а Македония вместе с Селевкидами могла угрожать египетским владениям в Эгеиде. Заметно ослабело египетское влияние в Малой Азии. Отношения с Карфагеном не сложились, к тому же, он не представлял для Птолемеев никакого интереса, кроме чисто торгового. Фактически Египет оказался в дипломатическом вакууме, у него не было сильных и влиятельных друзей.

Египет перестал пользоваться уважением соседей. Безусловно, прав М. Ростовцев, констатирующий растущую политическую изоляцию страны. В эллинизме сложилась триполярная система (Селевкиды, Египет, Македония), но из этой троицы наименее перспективным выглядело будущее именно Египта. Очевидно, Птолемеи понимали это, осознавая опасность возможного сотрудничества или хотя бы согласованных действий Селевкидов с Македонией против Египта. Ситуация явно перерастала в биполярную (Македония и Селевкидское царство), и в ней для Египта не находилось достойного места.

Не только союзные, но и просто дружественные отношения с Селевкидами были невозможны из-за постоянных конфликтов по поводу пограничной Келесирии. Македония стремилась уничтожить египетское влияние на Балканах и в Эгеиде и тоже никак не могла быть другом.

В то же время Египет был хорошо информирован о том, что на западе быстро усиливается новое действующее лицо средиземноморской политики -Римская республика. Римляне уже завоевали почти всю Италию и сумели выстоять против первоклассной армии эпирского царя Пирра. П. Элгуд подчеркивает тот факт, что Египет отказал Пирру в помощи против Рима и, более того -поздравил римлян с победой над царем. По мнению Д.Мусти, египетское посольство в Рим — прямое следствие победы римлян над эпиротом. После отступления Пирра из Италии, что должно было восприниматься как сенсация во всех монаршеских дворах Средиземноморья, было очевидно, что для Рима окончательное подчинение Апеннинского полуострова — всего лишь вопрос времени, притом совсем не отдаленного.

Можно было предположить, что после этого римские владения соприкоснутся с карфагенскими в Сицилии, и едва ли их отношения будут дружескими. Карфаген не был врагом Египта, но точно так же он никогда не был его другом, и египтяне не имели перед ним никаких обязательств. Поэтому вероятный противник карфагенян легко мог стать дружественным для Птолемеев. Стране на Ниле нужен был прорыв международной изоляции. Возможно, здесь присутствовали и торговые интересы, хотя в наших источниках они не зафиксированы. Да и вообще, преувеличивать их значение для античности нет оснований. В любом случае невозможно согласиться с Х.И. Беллом, что это был лишь «коммерческий договор», соглашение явно предполагало именно дипломатическое сотрудничество.

Для Рима же, только входящего в большую средиземноморскую политику, установление дипломатических отношений с Птолемеями было очень престижно. Оно демонстрировало признание за Римской республикой статуса великой державы, что должно было льстить самолюбию сената. Союз мог обеспечить опору и политическую поддержку на востоке Средиземноморья.

Кроме того, не исключено, что сенаторы могли предвидеть возможность будущих конфликтов с Карфагеном. В этом случае, следуя традиционной римской политике в Италии, рядом с потенциальным врагом всегда нужно иметь друзей и союзников. Египет граничил с Карфагеном и вполне подходил на роль такого друга «на всякий случай».

Так сложились предпосылки для установления дружбы. Следует отметить, что это был союз абсолютно равных партнеров. Более того, первое время он приносил пользу только Риму, но не Египту. «Коммерческая и политическая выгода» Птолемеев от союза, о которой говорит П. Элгуд, представляется очень сомнительной, особенно для рассматриваемого нами отрезка времени от 273 до 200 г.

А вот выгоды для Рима проявились почти сразу же — с началом 1 Пунической войны в 264 г. Когда крайне нуждающийся в средствах для продолжения войны Карфаген попросил у Птолемея Филадельфа временный заем в 3000 талантов, царь отказал, сославшись на то, что Рим «первым заключил с ним союз». Совершенно очевидно, что Египет мог бы очень сильно навредить Риму, если бы дал пунийцам такие большие деньги! Нельзя исключить, что в этом случае война, как минимум, затянулась бы еще надолго, а возможно, и итоги её были бы далеко не так благоприятны для римлян. На это чрезвычайно важное обстоятельство в историографии почему-то не обратили внимание даже самые дотошные исследователи. Здесь непосредственно проявилась конкретная польза от союза, но только для Рима. Позже Птолемеи добровольно уступили Риму свою роль защитника свободы эллинов в Греции, хотя заметим, что они уже просто не могли справляться с этой ролью.

Отношения равенства между Египтом и Римом просуществовали лишь до 204 г. Ослабление Птолемеев происходило от внутренних причин: чрезмерная эксплуатация египтян вызывала восстания, ситуация усугублялась борьбой претендентов за трон. Слабое государство и сейчас не может быть равным другом сильному, а в древности — тем более. Как справедливо отмечает И.С. Свенцицкая, когда речь шла о крупных державах, «дружба» могла означать «реальное подчинение».

С правления бездарного Птолемея IV Филопатора (222-205 гг.) начинается катастрофический упадок Египта. С такой оценкой, высказанной в своё время Х.И. Беллом, сейчас согласны практически все исследователи данного периода. Попытка пересмотреть ее, предпринятая Э. Тернером, выглядит неубедительно. Э. Тернер, на наш взгляд, совершенно необоснованно утверждает, что «банкротство» Египта началось еще при Птолемее II Филадельфе. Однако до «политического банкротства» было еще далеко, а что касается банкротства финансового, то, по подсчетам Т. Валек-Чернецки, несмотря на дорогостоящие войны, при Филадельфе в государственной казне находилось 740.000 талантов. Сумма впечатляюще огромная! При таком богатстве страна еще долго оставалась жизнеспособной. Можно согласиться, что «глупым управлением и внутренними интригами Птолемеи довели себя до унизительных отношений с Римом». Правда, справедливости ради следует уточнить, что к внутренней слабости Египта добавился другой решающий фактор — резкое ухудшение для него международной обстановки. После смерти Филопатора Македония и Селевкидское царство готовы были воспользоваться слабостью Египта и разделить между собой его внешние владения. Дискуссии о том, существовал ли между Филиппом и Антиохом союзный договор о согласованных совместных действиях против Египта, уже можно считать законченными, очевидно, что такого договора не было. Но действия царей выглядели согласованными и в любом случае представляли собой серьезную угрозу для Египта.

Поэтому для него оставалась только одна возможность уберечь себя от агрессивных устремлений сильных царей — в 204 г. опека над малолетним Птолемеем V официально была передана Риму в надежде, что он защитит страну. Следовательно, не только Птолемей, но и весь Египет оказался под опекой Рима. Бессилие Птолемеев в борьбе против Селевкидов неизбежно ставило страну в зависимое положение при контактах с могучим Римом, в помощи которого она нуждалась.

Установление римской опеки над египетским царем стало важным рубежом, в корне изменившим сам характер римско-египетских отношений. Воспользовавшись внутренними и внешними затруднениями своего друга и союзника, римляне превратили Египет не просто в опекаемую, а в зависимую страну. Римскому сенату это было нужно, выгодно, и это было совершенно в духе римской ментальности, для которой отношения между патроном и клиентом всегда трактовались как состояние господства. В 201 г., после окончания 2 Пунической войны, в Александрию прибыли римские послы, чтобы сообщить о победе на Карфагеном и поблагодарить за дружбу Египта в этой войне (Liv. ХХХ.2). Кроме того, они должны были ознакомиться с делами в стране и дать об этом отчет сенату. Ответное посольство в Рим «всецело вручило Египет в руки сената» (Liv. ХХХ.2). Возможно, египтяне воспринимали тогда римскую опеку как нечто чисто формальное, но римляне относились к ней совсем не так, и вскоре в Александрии поняли, что с этим придётся смириться. Рим по-прежнему был нужен Птолемеям для защиты от Селевкидов, и ни международная обстановка, ни внутренняя слабость Египта уже не позволили ему восстановить прежние равные отношения с римским сенатом. Рим стал гарантом египетской безопасности Фактически «римской провинцией», как полагал С. Шарп, Египет после этого не стал, но реальную независимость действительно утратил. Римляне добились этого исключительно мирным путем, причем, не сделав (в этот период) абсолютно ничего в пользу Египта. Сенат выжал из создавшейся благоприятной ситуации всё максимально возможное для себя. Так закончились равные отношения равных партнеров, начавшиеся в 273 г.

Рим как до 204 г., так и после того учитывал лишь свои интересы и не защищал Египет от врагов, если это шло вразрез в римскими целями. Когда в 200 г. Антиох III отнял у Птолемея V Палестину, римляне не предприняли ничего, чтобы изгнать его оттуда. Чтобы не обострять отношений с Селевкидским царством, они вплоть до окончания 2 Македонской войны не требовали у Антиоха III вернуть Египту отвоеванные у него территории. В конечном счёте, Антиох III сам вернул Египту Келесирию, чтобы обеспечить себе египетский нейтралитет в близившейся войне с Римом.

Таким образом, подчинив себе страну, римляне в то же время не выполняли принятые на себя обязательства по её защите. Египетские интересы фигурировали во внешней политике Рима лишь тогда, когда это было выгодно ему и только ему. Именно благодаря такой «двойной дипломатии» римляне и сумели стать, хозяевами всего Средиземноморья, используя не только меч, но и тонкую, гибкую, изощренную, по сути, — коварную дипломатию.

Ярко проявилось это и в последний год 3 Македонской войны. Мнение Г. Боурена, что от Антиоха IV Египет спасла дружба Рима нам представляется необоснованным. Сенат не позволил Антиоху IV захватить Египет не из-за заботы о союзнике, просто римляне не хотели, чтоб Антиох стал слишком сильным. Избавленный от Антиоха Египет попал в ещё большую зависимость от сената. Птолемеев предупредили: — «в покровительстве римского народа заключается самая крепкая защита их власти». После 146 г. Рим вообще оставил Египет один на один с его проблемами, по образному выражению А. Лямпелы — протеже остался без протектора. В это время страна оказалась не столько под щитом Рима, сколько под его скипетром.

Римско-египетские отношения первой половины I в. не получили богатой историографии. Сложно объяснить, почему, но многие специальные работы останавливаются на рубеже II-I вв. До конца правления Птолемея Авлета эти отношения специально исследованы в кандидатской диссертации В.В. Юрьевой. Можно согласиться с её выводом, что после падения могущества Селевкидов Рим изменил свою политику по отношению к Птолемеям и со «дня Элевсин» взял курс на ослабление Египта. Однако нельзя согласиться с её утверждением, что на протяжении первой половины I в. «Рим неоднократно пытался установить свою власть в Египте». Попыток превратить страну в римскую провинцию в это время не было.

В начале II в. Птолемеи потеряли все внешние владения, сохранив только Киренаику и Кипр. Римская опека не помогла Птолемеям сохранить заморские владения, ни даже — уберечь территориальное единство страны. В начале I в. в Египте произошла династическая война, в результате которой страна разделилась на три части: Киренаику, Кипр и собственно Египет. Сенат не только не пытался поддержать территориальную целостность опекаемого государства, но делал всё для того, чтобы закрепить раскол. В 96 г. царь Киренаики Птолемей Апион оставил завещание в пользу Рима, которое сенат принял только в 75 г. В Египте это должны были воспринять очень болезненно, поскольку Кирена славилась своим плодородием и давала на экспорт ценный сильфий (см.: Strab. XVII.3.21-22). Поэтому Птолемеи всегда изо всех сил старались удержать за собой эту область. Благодаря римлянам Кирена не только была вычленена из египетских владений, но и перешла в руки Рима.

Между правящим в Египте Птолемеем X Александром I и царём Кипра Птолемеем Сотером II продолжалась борьба за власть. Сенат поддержал первого из них, но в 89 г. Сотер победил брата и объединил оба царства. Поэтому последующие отношения были далеки от дружеских, а проблемы с Митридатом Евпатором не позволяли Риму активнее воздействовать на ситуацию в Египте. После смерти Сотера Сулла помог утвердиться на троне сыну Птолемея Александра I, настроенному проримски.

Птолемей XI Александр II правил всего 19 дней — в 80 г. его убили восставшие александрийцы. Неприязнь населения вызывал не он сам по себе, а тот факт, что его воспринимали как римского ставленника. Очевидно, после почти 200 лет «дружбы» отношение в Египте к римлянам было более чем недружелюбное. Добавили масла в огонь слухи о завещании, составленном царём в пользу Рима. Очень скудная информация об этом завещании содержится у Цицерона (Leg. Agr. LI; 11.41-42). Здесь много неясного, до сих пор идут дискуссии, кто именно составил это завещание — Птолемей X Александр I или его сын Птолемей XI Александр II. Видимо, прав Э. Бэдиан, полагающий, что завещание оставил Птолемей X Александр I в 88 г., т.к. его сын правил совсем недолго. Мнение, что это Сулла продиктовал своему клиенту Птолемею X Александру II завещание в пользу Рима представляется бездоказательным.

Сенат не принял завещание. Главной причиной стали разногласия среди сенаторов и их нежелание укреплять влияние того политика, который стал бы завоевателем Египта. Но отнюдь не опасения перед ожидаемым сопротивлением египтян, как полагает В.В. Юрьева. В 80 г. воцарился побочный сын Сотера, Птолемей XII, вошедший в историю под кличкой Авлет (Флейтист). Шаткость позиций царя в Египте заставляла его сблизиться с Римом. «Дружба», казалось бы, возродилась.

Однако Авлет и в Риме не пользовался никаким авторитетом. Сторонники аннексии богатой страны на Ниле продолжали спекулировать темой царского завещания. Время от времени в правительстве возобновлялись дискуссии — не пора ли воспользоваться последней волей Птолемея Александра. В 65 г. Красе предложил обложить Египет податью, рассматривая это как первый шаг к аннексии. Но сенат был против — боясь усиления Красса не менее, чем Помпея. В 63 г. Публий Сервилий Рулл внёс законопроект о продаже земель в Египте, который оставался суверенным государством. Такая вот была дружба.

Далее последовали три обстоятельства, окончательно испортившие имидж римлян в общественном сознании Египта. 1) В 58 г. Рим аннексировал Кипр, где правил сводный брат Авлета. 2) Самого Авлета, изгнанного из страны очередным восстанием, в 54 г. вернули в столицу римские легионы (Liv. Epit.105; Dio Cass.39.55-58). Притом — за огромные деньги. 3) Один из кредиторов царя, Рабирий Постум, был назначен главой финансового ведомства страны, что вызвало крайнее неудовольствие населения.

Птолемей Авлет перед смертью совершил последнюю глупость в своей жизни — завещал царство сыну и дочери, чтобы они правили совместно. Более того, просил сенат принять опеку над юными правителями. Так на политической арене появились Птолемей XIII (очень ненадолго) и Клеопатра VII — до утраты Египтом независимости.

Римлян в Египте не любили, как, впрочем, и во всём Средиземноморье. Традиционное восприятие римско-египетских отношений как дружеских и союзных довольно далеко от реальности. За 243 года после установления первого контакта имели место, как минимум, три периода не просто охлаждений, а даже явной взаимной враждебности. Само развитие событий можно уместить в рамки трёх циклов, которые дают информацию к размышлению о причинах подобной цикличности.

1. 273-96 гг. Цикл начался с дружбы и равноправия. Уже к концу III в. бессилие Птолемеев в борьбе против Селевкидов поставило Египет в зависимое от Рима положение. После ослабления Селевкидского царство сенат установил над Египтом непрямую форму контроля.

Когда Египет при явном попустительстве сената, желающего его ослабления, распался на три царства, антиримские настроения в стране резко усилились. Открытой враждебности они достигли после завещания Птолемея Апиона, крайне негативно воспринятого как в Египте, так и на Кипре.

2. 80-51 гг. Официальная дружба возродилась с начала правления Авлета, слишком зависимого от сената, чтобы портить с ним отношения. Аннексия Римом Кипра в 58 г. вызвала взрыв возмущения в Александрии. Мы полагаем, что именно это и стало главной причиной восстания против Авлета, а не его личные качества, как принято считать. Цикл закончился явной враждебностью к Риму, который, пожалуй, имел в Египте лишь одного друга — самого царя Авлета.

3. От смерти Авлета до аннексии Египта (51-30 гг.). И Клеопатра VII, и Птолемей XIII желали дружеского расположения Рима, а египтяне были довольны его невмешательством. Период начался почти что с дружбы. Но с началом гражданских войн в Риме противоборствующие стороны пытались привлечь Египет на свою сторону, использовать его людские и материальные ресурсы. Египтяне боялись быть втянутыми в римские усобицы, а захвативший власть Птолемей XIII опасался, что сенат заставит его, согласно завещанию Авлета, признать сестру соправительницей. Взаимное недоверие привело к убийству в Египте в 48 г. Помпея — царь рассчитывал его смертью купить расположение Цезаря. Кроме того, видимо, Птолемей опасался, что Помпей прибыл с целью поддержать Клеопатру.

Нагнетание взаимной враждебности вылилось в вооружённый конфликт (Александрийская война), закончившийся гибелью Птолемея XIII и воцарением Клеопатры в 47 г. Характерная деталь — ещё при высадке Цезаря в Александрии он встретил явное недружелюбие народа, требовавшего убрать консульские фасцы, как унижающие царское величие. В следующие дни (ещё до начала войны!) воинов Цезаря «убивали на улицах в разных частях города» (Ibid.). По мнению B.C. Дурова, выстоять армии Цезаря, осаждённой во дворце, помогли иудеи, поддержавшие его как врага Помпея, разорившего иерусалимский храм. Добавим ещё одно соображение — в Александрии сложились очень напряжённые отношения между иудеями и греками, и первые, видимо, готовы были поддержать против вторых кого угодно. Сама позиция александрийцев, дружно поднявшихся против римлян, показывает, сколь недружественным было их восприятие квиритов. Устоявшееся мнение, что Цезарь не обратил Египет в провинцию из-за любви к Клеопатре едва ли соответствует действительности. Скорее, права А.И.Павловская — видимо, упорство, с каким александрийцы воевали восемь месяцев, и ненависть, с какой многие из них относились к римлянам, удерживали Юлия от соблазна присоединить страну к римским владениям.

После победы Цезаря в Александрийской войне в рамках третьего цикла ускоренным порядком прошёл мини-цикл: дружба Египта (Клеопатра) и Рима (Цезарь, Антоний); вражда между Египтом (Клеопатра и Антоний) и Римом (Октавиан); война. Октавиан сумел представить эту войну борьбой против Египта, претендующего на римские владения на Востоке. Аннексия Египта стала закономерным и неизбежным завершением римско-египетских отношений.

Таким образом, отношения не были линейной развёрткой от дружбы к аннексии. Они развивались циклически, несколько раз прокручиваясь по кругу дружба-напряжённость-враждебность. Начало каждого нового цикла отмечалось усилением зависимости Египта. Творцом циклов был Рим как более сильная сторона, а сама цикличность определялась степенью агрессивности сената по отношению к Египту. Агрессивность в свою очередь прямо зависела от внешнеполитической обстановки и внутриполитической ситуации в Риме. Сами циклы ускорялись и укорачивались по мере усиления аннексионистских настроений сената и создания условий для захвата Египта.

Рим. Положение в Азии и Египте во II в. до н.э.

В третьей, более отдаленной части света, римское владычество развивалось не с такой полнотой, как в Африке и в македоно-эллинских областях, отделенных от Италии лишь неширокими морями.

В Передней Азии после вытеснения Селевкидов самой сильной державой стало Пергамское царство. Атталиды не увлекались традициями александровских монархий. Достаточно осторожные и хладнокровные, они, отказавшись от невозможного, вели себя спокойно и не стремились к расширению своих владений и к освобождению от гегемонии Рима. Они заботились, насколько это позволяли римляне, о благосостоянии своего государства и о развитии в нем мирных искусств. Однако это не спасло их от зависти и подозрительности Рима. Царь Эвмен II владел европейским побережьем Пропонтиды, западным побережьем Малой Азии и территорией последней вплоть до границ Каппадокни и Киликии. Он находился в тесном союзе с сирийскими царями: один из них — Антиох Эпифан (умер в 164 г. до н.э.) — достиг престола с помощью Атталидов. Могущество царя Эвмена II казалось еще внушительнее в сравнении с растущим упадком Македонии и Сирии и стало, наконец, беспокоить тех, кто сам заложил его основы. Мы уже говорили, что римский сенат после третьей македонской войны всячески старался с помощью неблаговидных дипломатических маневров унизить и ослабить этого союзника. Этот разлад с верховным патроном — Римом — еще более осложнил и без того уже трудное положение пергамских царей по отношению к свободным и полусвободным торговым городам в пергаменом государстве, а также к соседним варварским племенам. Из мирного договора 189 г. до н.э. не было ясно, принадлежат ли горы Тавра, проходящие через Памфилию и Писидию, к сирийским или к пергамским владениям. Поэтому отважные селги, которые, кажется, номинально подчинялись власти сирийских царей — долгие годы упорно сопротивлялись в недоступных горах Писидии царям Эвмену II и Атталу II. Азиатские кельты, состоявшие некоторое время с разрешения Рима в подданстве пергамских царей, тоже отложились от Эвмена и внезапно начали против него войну (167 г. до н.э.) в союзе с наследственным врагом Атталидов, вифинским царем Прусием. Эвмен не имел времени набрать наемное войско. Несмотря на весь его ум и мужество, враги его разбили азиатское ополчение и наводнили страну. Мы уже знаем, как странно римляне выполнили роль посредника, которую они согласились взять на себя по просьбе Эвмена. Впрочем, как только Эвмену удалось благодаря своей богатой казне набрать боеспособную армию, он скоро прогнал дикие полчища за пределы своей страны. Он потерял Галатию; его упорные попытки сохранить свое влияние в этой стране разбились о противодействие Рима. Тем не менее, умирая (около 159 г. до н.э.), царь Эвмен, несмотря на все открытые нападения и тайные происки соседей и римлян, оставил свое царство в неуменьшенном объеме. Его брат Аттал II Филадельф (умер в 138 г. до н.э.) отразил с помощью римлян нападение понтийского царя Фарнака, пытавшегося захватить в свои руки регентство при несовершеннолетнем сыне царя Эвмена. Аттал II, подобно Антигону Досону, управлял в качестве регента вместо своего племянника до самой своей смерти. Умелой, ловкой и изворотливой политикой Аттал II, настоящий Атталид, сумел убедить недоверчивый римский сенат в неосновательности его прежних опасений. Антиримская партия обвиняла его в том, что он соблюдает интересы Рима и терпеливо переносит все его оскорбления и притеснения. Однако уверенный в поддержке Рима, царь мог решительным образом вмешаться в распри из-за престолонаследия в Сирии, Каппадокии и Вифинии. Вмешательство Рима спасло его также от опасной войны с правителем Вифинии (Прусием II, по прозвищу Охотником, 182?—149), соединявшим в себе все пороки варварских и цивилизованных народов. Впрочем, вначале Аттал был осажден в своей столице Прусием, отклонившим и презрительно осмеявшим требования римлян (156—154). Но со вступлением на престол Аттала III Филометора (138—133), опекуном которого был прежде Аттал II, мирное и умеренное управление сменилось азиатским султанским режимом. Так, например, чтобы избавиться от докучных советов друзей своего отца, новый царь пригласил последних в свой дворец и приказал своим наемникам перебить их, а затем также их жен и детей. И вместе с тем он писал сочинения о садоводстве, разводил ядовитые растения и лепил восковые фигуры. Внезапная смерть положила конец его царствованию. С ним прекратился род Атталидов.

В подобных случаях последний правитель мог распорядиться в завещании относительно порядка престолонаследия. По действовавшему государственному праву, это допускалось, по крайней мере, в государствах-клиентах Рима. Трудно сказать, завещал ли последний из Атталидов свое царство римлянам под влиянием безумной злобы против своих подданных, мучившей его всю жизнь, или же это было лишь дальнейшим признанием фактического верховенства Рима. Завещание было налицо; римляне приняли наследство, и вопрос о дальнейшей судьбе страны и сокровищ Атталидов послужил в Риме новым яблоком раздора между враждовавшими политическими партиями.

Но и в Азии завещание царя тоже вызвало гражданскую войну. Побочный сын царя Эвмена II, Аристоник, рассчитывая на неприязнь азиатов к предстоящему чужеземному владычеству, заявил свои ни притязания на престол. Он выступил сначала в Левках, небольшом приморском городе между Смирной и Фокеей. К нему перешла Фокея и несколько других городов. Но эфесяне, считавшие, что тесная связь с Римом является для них единственным средством сохранить свои привилегии, разбили его на море против Киме, Аристоник бежал внутрь страны. Полагали, что Аристоник уже сошел со сцены, как вдруг он снова появился во главе новоявленных «граждан Солнечного города», т. е. массы рабов, призванных им к свободе. Аристоник завладел лидийскими городами Фиатирой и Аполлонидой, а также частью атталидских городов и призвал под свои знамена фракийских наемников. Борьба становилась серьезной. Римских войск в Азии не было. Свободные города в Азии и войска зависимых от Рима государей Вифинии, Пафлагонии, Каппадокии, Понта, Армении не могли воспрепятствовать успехам Аристоника. Он вторгся со своими вооруженными силами в Колофон, Самос, Минд и успел завладеть почти всем царством своего отца, когда в конце 131 г. римская армия высадилась в Азии. Начальник се консул и великий понтифик Публий Лициний Красс Муциан, один из самых богатых, образованных граждан Рима, отличный оратор и юрист. Он решил осадить Аристоника в Левках, но, недооценив силы противника, сам во время приготовлений к этой осаде подвергся нападению врасплох, был разбит и взят в плен отрядом фракийцев. Красс, однако, не пожелал доставить такому врагу возможность с триумфом показывать народу пленного римского главнокомандующего. Он нарочно разозлил варваров, захвативших, но не узнавших его, и был убит ими (начало 130 г. до н.э.); только потом они узнали, что это был римский консул. По-видимому, вместе с ним погиб и каппадокийскнй царь Ариарат. Вскоре после этой победы преемник Красса Марк Перпенна атаковал Аристоника и рассеял его войско. Аристоник был осажден в Стратоникее, взят в плен и вскоре казнен в Риме. Покорение остальных, еще оказывавших сопротивление, городов и окончательное устройство страны было возложено, ввиду внезапной смерти Перпенны на Мания Аквилия (129 г. до н.э.). Римляне поступили здесь так же, как с карфагенскими владениями. Восточная часть царства Атталидов была отдана зависимым от Рима царям, чтобы освободить римлян от защиты границ и от необходимости содержать в Азии постоянную армию. Телмесс достался Ликийскому союзу; европейские владения во Фракии были присоединены к Македонии; из остальной территории образована была новая римская провинция, причем точно так же, как и карфагенской территории, ей не без умысла дано было название всей той части света, где она находилась. Страна была освобождена от налогов, которые прежде уплачивались Пергаму; с ней обошлись так же мягко, как с Элладой и Македонией. Таким образом самое значительное государство Малой Азии стало римским наместничеством.

Другие многочисленные мелкие государства и города Передней Азии — царство Вифинское, княжества пафлагонские и галльские, союзы Ликийский, Карийский и Памфилийский, свободные города Кизик и Родос — остались в прежнем зависимом положении.

В Каппадокии, расположенной по ту сторону Галиса, царь Ариарат V Филопатор (163—130 гг. до н.э.) остался победителем в борьбе против своего брата и соперника Голоферна, которого поддерживали сирийцы. При этом царю главным образом помогли Атталиды. С тех пор Каппадокия вела по существу такую же политику, как и Пергам: безусловная покорность Риму и стремление к эллинской культуре. Благодаря Ариарату в Каппадокию, бывшую до того времени почти варварской страной, проникла эллинская культура, а с нею вместе и ее болезненные наслоения, как то: культ Вакха и распущенные нравы странствующих актеров, так называемых «деятелей искусств». В награду за верность Риму, за которую Ариарат поплатился жизнью в борьбе с пергамским претендентом, римляне защитили его несовершеннолетнего наследника Ариарата VI. Они поддержали его против попыток понтийского царя захватить власть в Каппадркин и даже присоединили к его владениям юго-восточную часть царства Атталидов Ликаонию, а также территорию, примыкавшую к ней с востока и раньше принадлежавшую Киликии. Наконец, на крайнем северо-востоке Малой Азии расширилась и приобрела важное значение «Приморская Каппадокия», или просто: «Приморская страна», Понт. Вскоре после битвы при Магнезии царь Фарнак I расширил свои владения далеко за Галис, до Тиоса у границ Вифинии. В частности, он завладел богатой Синопой и сделал этот свободный греческий город резиденцией понтийских царей. Соседние государства, для которых эти захваты представляли опасность, предприняли поэтому войну (183 — 179 гг. до н.э.) против Фарнака. Во главе их стоял царь Эвмен II. При посредстве римлян они добились от Фарнака обещания очистить Галатию и Пафлагонию, однако из дальнейшего хода событий явствует, что царь Фарнак и его преемник Митридат V Эвергет (156?—120), бывшие верными союзниками Рима в третьей пунической войне и в войне против Аристоника, не только утвердились по ту сторону Галиса, но и сохранили патронат над пафлагонскими и галатскими династами. Только при этом предположении понятно, почему при разделе царства Атталидов царь Митридат получил Великую Фригию, якобы за свои подвиги в борьбе против Аристоника, а в действительности за крупную сумму, уплаченную им римскому главнокомандующему. У нас нет точных данных, как далеко простиралось в то время Понтийское царство по направлению к Кавказу и к истокам Евфрата. Но, по-видимому, оно включало в качестве зависимой сатрапии западную часть Армении около Эндереса и Дивириги, или так называемую Малую Армению. Великая Армения и Софена оставались независимыми государствами.

Итак, Рим в сущности властвовал на всем Малоазийском полуострове. Хотя многое делалось без его согласия и против его воли, в общем он был здесь хозяином и распределял владения; однако обширные земли по ту сторону Тавра и верхнего Евфрата вплоть до Нильской долины в основном были предоставлены самим себе. Сенат не соблюдал установленного договором 189 г. правила, что Галис и Тавр должны служить восточной границей государств, зависимых от Рима; да и само по себе это правило было невыполнимо. Политический горизонт точно так же, как горизонт физический,— только самообман. Когда сирийскому государству в мирном договоре разрешили содержать лишь известное число военных судов и слонов, когда сирийское войско по приказанию римского сената очистило наполовину завоеванный им Египет, то в этом сказывалось полное признание Сирией гегемонии Рима и своей от него зависимости. Поэтому споры о престолонаследии в Сирии и Египте передавались на разрешение римского правительства. После смерти Антиоха Эпифана (164 г. до н.э.) сирийский престол оспаривали живший в Риме в качестве заложника сын Селевка IV Деметрий, прозванный впоследствии Сотером, и несовершеннолетний сын Антиоха Эпифана Антиох Эвпатор. В Египте с 170 г. по царствовали совместно два брата — старший Птолемей Филометор (181—146) и младший Птолемей Эвергет II, по прозвищу Толстый (умер и 117 г.). В 164 г. до н.э. старший брат был изгнан младшим из страны и лично явился в Рим, прося восстановить его права. Оба спора были разрешены сенатом исключительно дипломатическим путем и по существу соответственно римским интересам. В Сирии царем был признан Антиох Эвпатор, а Деметрий, хотя и имевший больше прав, был устранен. Опека над несовершеннолетним царем была возложена на римского сенатора Гнея Октавия, который управлял, разумеется, исключительно в интересах Рима, уменьшил число военных кораблей и боевых слонов согласно мирному договору 189 г. и быстро вел страну к окончательному военному бессилию. Египетский престол был возвращен Филометору. Мало того, чтобы положить конец распре между братьями, отчасти же в целях ослабления все еще значительного могущества Египта, Кирена была отделена от Египетского царства и отдана Эвергету. «Царями становятся те, кого желают римляне, а кого они не желают, того они изгоняют из страны и из среды соотечественников»,— писал один иудей вскоре после этих событий. Однако с тех пор римский сенат долгое время не вмешивался в восточные дела с той предусмотрительностью и энергией, какие он всегда проявлял в осложнениях с Филиппом, Антиохом и Персеем. Внутренний упадок Рима в конце концов отразился также на ведении иностранных дел, хотя здесь он сказался позднее всего. Власть Рима стала шаткой и ненадежной. Рим ослабел и почти выпустил из рук только что захваченные бразды правления. Римский регент в Сирии, управлявший ею в качестве опекуна, был убит в Лаодикее. Отвергнутый претендент на сирийский престол Деметрий бежал из Рима и, устранив несовершеннолетнего царя (162 г. до н.э.), завладел отцовским престолом, дерзко утверждая, что римский сенат уполномочил его на это. Вскоре между царями Египта и Кирены вспыхнула война из-за обладания островом Кипром. Сенат присудил остров сначала старшему брату, затем младшему, но наперекор последнему решению римлян остров все же остался за Египтом. Таким образом в то время, когда римское правительство находилось на вершине своего могущества и Рим наслаждался глубочайшим внутренним и внешним миром, бессильные восточные цари издевались над решениями римского сената, злоупотребляя именем Рима, убили его подзащитного и его комиссара. Когда за 70 лет до этого иллирийцы поступили с римскими уполномоченными так, как теперь сирийцы, сенат воздвиг на форуме памятник убитому и отправил армию и флот наказать убийц. Теперь сенат тоже воздвиг памятник Гнею Октавию, согласно обычаю отцов. Но он не отправил войск в Сирию, а вместо этого признал Деметрия царем Сирии. Рим, очевидно, считал себя настолько могущественным, что находил излишним оберегать свою честь. Точно так же Кипр наперекор решению сената остался во владении египетского царя. Больше того: по смерти Филометора (146 г до н.э.) ему наследовал Эвергет и, таким образом, снова соединил разделенное Египетское царство, и сенат этому не воспротивился. После всего этого римское влияние в этих странах фактически было сломлено и впоследствии положение складывалось здесь уже без участия римлян. Но для уяснения дальнейшего хода событий необходимо теперь же не упускать из виду того, что происходило и в более отдаленных странах Востока.

Если в замкнутом со всех сторон Египте существующий порядок был более или менее устойчив, то в Азии по обеим сторонам Евфрата произошли существенные изменения в группировке народов и государств. Это совпало с временным ослаблением римского владычества и отчасти явилось его результатом. По ту сторону большой иранской пустыни вскоре после Александра Великого образовались два государства — Палимботра на Инде под властью царя Чандрагупты (Сандракотт) и могущественное Бактрийское царство на верхнем Оксе. Оба они явились результатом смешения национальных элементов с крайними восточными ответвлениями эллинской культуры.

К западу от них начиналось царство Азия. Даже урезанное, оно еще при Антиохе Великом занимало громадное пространство от Геллеспонта до индийских и персидских земель и включало весь бассейн рек Тигра и Евфрата. Еще Антиох Великий доходил со своей армией за пределы пустыни во владения парфян и бактрийцев, и уже при нем началось разложение этого могущественного государства. В результате битвы при Магнезии была потеряна вся Передняя Азия; к тому же времени относится и полное отпадение обеих Каппадокий и обеих Армении — собственно Армении на северо-востоке и Софены на юго-западе и превращение их из зависимых сирийских княжеств в самостоятельные государства. Из этих двух государств Великая Армения под управлением Артаксиадов скоро достигла значительного могущества. Пожалуй, еще более опасные раны причинила государству бессмысленная нивелирующая политика преемника Антиоха Великого, Антноха Эпифана (175—164). Правда, его царство являлось скорее конгломератом стран, чем государством; национальные и религиозные различия создавали для правительства очень большие трудности; однако план Антиоха Эпифана ввести во всех подвластных ему землях единую эллинско-римскую культуру и эллинско-римский культ и уравнять все народы в политическом и религиозном отношении был во всяком случае безрассуден. Не говоря уже о том, что такое гигантское предприятие было далеко не по плечу этому Иосифу II в карикатуре, свои реформы он начал самым диким способом: массовым ограблением храмов и жестоким преследованием еретиков.

Одним из последствий этой политики было то, что иудеи, и жившие в пограничной с Египтом провинции, обычно покорные до унижения, очень деятельные и трудолюбивые, вынуждены были вступить на путь открытого восстания (около 167 г. до н.э.); их довели до этого систематические религиозные притеснения. Конфликт перешел на разрешение римского сената. В то время у последнего были основательные причины для враждебного отношения к Деметрию Сотеру. Кроме того, сенат опасался союза между Атталидами и Селевкидами, да и вообще интересам Рима соответствовало создание промежуточного государства между Сирией и Египтом. Поэтому сенат немедленно признал свободу и автономию восставшего народа (около 161 г. до н.э.). Однако, Рим сделал для иудеев только то, что не представляло для него трудностей. В договор между иудеями и Римом было включено обязательство Рима помочь иудеям в случае нападения на них; Рим формально запретил сирийскому и египетскому царям вводить войска в землю иудеев, однако в действительности иудеям, конечно, пришлось обороняться против сирийцев исключительно собственными силами. Больше, чем послания могущественного союзника, иудеям помогло храброе и умное руководство восстанием со стороны геройского рода Маккавеев и внутренние неурядицы в Сирийском царстве. Во время борьбы между сирийскими царями Трифоном и Деметрием Никатором заиудеями были формально признаны автономия и свобода от налогов (142 г. до н.э.), а вскоре затем иудейский народ и великий сирийский царь формально признали главу рода Маккавеев — Симона, сына Маттафии, первосвященником и царем Израиля Nessi Israel (139 г. до н.э.).

Еще более серьезные последствия, чем это восстание Израиля, имело другое движение. Одновременно с этим восстанием и, по всей вероятности, по тем же причинам вспыхнуло восстание на востоке; Антиох Эпифан столь же усердно опустошил здесь храмы персидских богов, как и Иерусалимский храм, и, вероятно, поступал с поклонниками Ахурамазды и Митры не лучше, чем с почитателями Иеговы. Как и в Иудее, но на более обширной территории и в большем масштабе, результатом этой политики была сильнейшая реакция местных обычаев и местных культов против насильственного внедрения эллинизма и эллинских богов. Это было движение парфян. Оно привело к образованию великого Парфянского царства. «Партва», или парфяне, издавна принадлежали к числу бесчисленных народов, входивших в состав великого Персидского царства. Они жили сначала в нынешнем Хорасане к юго-востоку от Каспийского моря и уже с 254 г. до н.э. составляли самостоятельное государство под управлением скифской, т. е. туранской, династии Арсакидов. Однако лишь столетие спустя они выступили на арену истории. Шестой царь из дома Арсакидов Митридат I (175—136) был настоящим основателем великого Парфянского царства. Он покорил Бактрийское царство, само по себе гораздо более сильное, но совершенно расшатанное как постоянной борьбой с ордами скифских наездников Турана и с государствами на Инде, так отчасти и внутренними смутами. Почти таких же успехов Митридат I добился и в странах к западу от великой пустыни. Сирийское царство было в то время до крайности ослаблено неудачными попытками Антиоха Эпифана эллинизировать страну и возникшими после его смерти распрями из-за престолонаследия. Внутренние провинции стремились отделиться от Антиохии и прибрежной области. Так, например, в Коммагене, самой северной провинции Сирии, граничившей с Каппадокией, сатрап Птолемей объявил себя независимым. На другом берегу Евфрата в северной Месопотамии, или в области Осроены, объявил себя независимым князь эдесский, а в значительной провинции Мидии — сатрап Тимарх. Этот последний даже добился от римского сената признания своей независимости и, опираясь на союзную Армению, распространил свою власть до самой Селевкии на Тигре. Такого рода смуты были постоянным явлением в Азиатском царстве. В провинциях с их полунезависимыми или совершенно независимыми сатрапами и в столице с се чернью, столь же буйной и непокорной, как чернь римская и александрийская, не прекращались восстания. Вся свора соседних царей — Египта, Армении, Каппадокии, Пергама — постоянно вмешивалась в дела Сирии и разжигала распри о престолонаследии. Междоусобные войны и фактическое раздробление власти между двумя или несколькими претендентами стали здесь почти непрерывным бедствием. Рим либо подстрекал соседей, либо оставался безучастным зрителем. В довершение всех этих бед с востока теснило новое Парфянское царство, причем не только своей материальной силой, но также теми преимуществами, которые давали ему национальный язык, национальная религия, национальная армия и национальное государственное устройство. Здесь еще не место описывать это возрожденное царство Кира. Достаточно напомнить в общих чертах, что как ни силен еще был здесь эллинизм, все же в противоположность царству Селевкидов Парфянское царство опиралось главным образом на национальную и религиозную реакцию. Старый иранский язык, сословие магов и культ Митры, восточная ленная система и конница пустыни, вооруженная луком и стрелами, снова мощно выступили здесь против эллинизма. Ввиду всего этого положение сирийских царей было поистине достойно сожаления. Род Селевкидов отнюдь не находился в таком состоянии упадка, как, например, Лагиды; некоторые из его представителей не лишены были храбрости и таланта. Они справлялись с тем или другим из бесчисленных мятежников, претендентов и интервентов. Но их власть была лишена твердой опоры, и они не были в состоянии прекратить анархию, хотя бы временно. Неизбежные результаты не преминули наступить. Восточные области сирийской державы, управляемые мятежными или слабыми сатрапами, подпали под власть парфян. Персия, Вавилония, Мидия навсегда были оторваны от Сирийского царства. Новое парфянское государство простиралось по обе стороны великой пустыни от Окса и Гиндукуша до Тигра и Аравийской пустыни. Подобно Персидскому царству и всем древним азиатским державам, оно являлось чисто континентальной монархией и, подобно Персидскому царству, должно было выдерживать постоянную борьбу с туранскими народностями, с одной стороны, и западными соседями, с другой. Сирийское царство охватывало, кроме прибрежной области, только еще одну Месопотамию и навсегда исчезло из числа великих государств; впрочем, причиной этого было не столько уменьшение территории, сколько внутреннее разложение. Если на этот раз Сирия избежала грозившего ей полного порабощения парфянами, то этим она была обязана не сопротивлению со стороны последних Селевкидов и еще менее влиянию Рима. Ее спасли внутренние смуты в самом Парфянском царстве, а главным образом вторжения туранских степных народов в восточные владения парфян.

Эта перемена во взаимоотношениях народов внутренней Азии является поворотным пунктом в истории древности. Вместо прилива народов, двигавшихся с Запада на Восток, — высшее и последнее выражение он нашел в Александре Великом — теперь начался отлив. За время существования Парфянского государства погибло не только все, что сохранилось еще от элементов эллинизма в Бактрии и на Инде, но даже западный Иран вернулся в старую колею, покинутую несколько столетий назад, но не забытую окончательно. Римский сенат пожертвовал главным и существенным результатом политики Александра и таким образом положил начало обратному движению, завершением которого была Альгамбра в Гренаде и великая мечеть в Константинополе. Пока антиохийским царям подчинялись все страны от Paг и Персеполя до Средиземного моря, римское владычество простиралось до границ великой пустыни. Парфянское государство никогда не могло стать клиентом средиземноморской державы не потому, что оно было слишком могущественно, а потому, что центр тяжести его находился вдали от моря, в глубине Азии. Со времени Александра мир принадлежал одним западным народам, Восток, можно сказать, был для них примерно тем, чем впоследствии Америка и Австралия для европейцев. Но с Митридатом I Восток снова выступил на политическую арену. У мира снова были два властелина.

Когда рим правил египтом

Во время завоевания Цезарем Галлии триумвират распался. Красс погиб в войне с парфянами, основавшими большое царство в Месопотамии, а Помпей, завидуя Цезарю, стал соединяться с его врагами. Дело дошло до междоусобной войны между бывшими триумвирами, охватившей и провинции. Победа осталась на стороне Цезаря. В 48 г. он прибыл в Египет, вмешался в качестве третейского судьи в спор за престол между детьми только что умершего царя (Птолемея Авлета), десятилетним Птолемеем и его сестрою Клеопатрою, в пользу которой и решил этот спор. Население Александрии не хотело подчиниться такому решению и подняло восстание, грозившее Цезарю большой опасностью. Пять месяцев ему пришлось выдерживать осаду с небольшим отрядом сначала в царском дворце, а потом, когда дворец сгорел (и с ним погибла александрийская библиотека), – на маячном острове Фаросе, пока его не выручили пришедшие из Азии отряды. С ними Цезарь предпринял завоевание Александрии, и город должен был сдаться. Клеопатра из рук победителя получила египетскую корону и впредь должна была править в зависимости от Рима. Этим было подготовлено обращение и Египта в римскую провинцию. Когда несколько лет спустя, уже по смерти Цезаря, в Риме возникла новая междоусобная война (между Антонием и Октавианом), Клеопатра стала на одну из боровшихся между собою сторон, но была побеждена, и Египет уже прямо превратился в римскую провинцию (30 г. до Р. X.).

271. Другие римские приобретения в I веке до Р. Х.

Из других римских приобретений I в. до Р. X. важны Киренаика (75) и остров Кипр (58). После передачи Египта Клеопатре Цезарь победил понтийского царя Фарнака, сына Митридата (Знаменитое донесение сенату: «пришел, увидел, победил» – veni, vidi, vici), после чего отдал его царство другому царю, закрепив за Римом обладание Фригией (46). Кроме того, он победил соединившегося с его врагами нумидийского царя (Юбу) и большую часть Нумидии присоединил непосредственно к римским владениям (46). Вслед за включением в число римских провинции Египта, в последние три десятилетия I в. до Р. X. границею римских владений на севере от Балканского и Апеннинского полуостровов сделался Дунай. После Р. X. римские пределы уже сравнительно расширялись очень мало.

Глава 12 Римский Египет

Превращение Египта из государства Птолемеев в провинцию Рима было не таким большим несчастьем, как могло бы показаться. Действительно, правитель Египта был теперь скорее в Риме, чем в Александрии, но для египетского крестьянина это было не очень важно. Рим был для него более чужим, чем Александрия, и римский император не более далеким, чем фараон или Птолемей.

Август и императоры, последовавшие за ним, рассматривали Египет как свою личную собственность, которую можно грабить как угодно, но Египет привык к этому. Он раньше был собственностью фараонов, а позже Птолемеев, поэтому египтяне не видели в этом ничего необычного. Если римляне взыскивали большую пошлину, они брали не больше, чем это делали поздние Птолемеи, но при римлянах (по крайней мере, вначале) умелое управление облегчило египтянам уплату налогов.

С точки зрения материального благосостояния Египет очень выиграл. В период поздних Птолемеев царство пришло в упадок, но теперь энергичное римское управление поставило все на место. Запущенная система ирригации, от которой зависело сельское хозяйство, была полностью обновлена. Римляне также построили дороги, вырыли водоемы и восстановили торговлю на Красном море. Численность населения Египта, вероятно, выросла тогда приблизительно до 7 миллионов, что существенно больше того уровня, который был в имперский период истории страны.

Интеллектуальное развитие тоже продолжалось. Библиотека и музей Александрии продолжали развиваться при поддержке правительства не менее активно, чем раньше. То, что священник, поставленный во главе учреждения, назначался римским императором, а не македонским Птолемеем, не имело значения. Александрия оставалась самым большим городом в греческом мире, по размерам ее превосходил только Рим, и ни один город не мог сравниться с ней по богатству и культуре.

Кроме того, Рим предоставил египтянам полную свободу вероисповедания, и римский наместник, управлявший провинцией на месте, не препятствовал народным верованиям. Это нравилось египетскому крестьянину больше, чем что-либо другое. Никогда их религия не расцветала так, как в начале правления римлян, никогда еще не строили столько храмов. Египетская культура продолжала развиваться без помех, греки продолжали жить в Александрии и в нескольких других городах, в то время как присутствие римлян было представлено преимущественно в виде всегда протянутой руки собирателя налогов.

В Египте под властью римлян веками царил мир. Все Средиземноморье участвовало в процветании Римской империи, но никогда он не был более прочным и продолжительным, чем в Египте. Иногда случались, конечно, голод и чума, время от времени происходили столкновения между враждующими армиями в борьбе за престолонаследие, но с точки зрения долговременной перспективы это можно не принимать во внимание.

Август принес Риму стабильность. Он был заинтересован в расширении северных границ империи за счет варварских племен к югу от Дуная и к востоку от Эльбы, но это были просто поиски легкозащищаемых границ, за которыми империя могла чувствовать себя в безопасности. В цивилизованных районах, надежно защищенных, не должно было быть войны.

Вскоре после завоевания Египта римскому наместнику Гаю Петронию показалось, что было бы неплохо перенять обычаи империи фараонов. Он мог вторгнуться в Нубию, что в 25 г. до н. э. он и сделал. Более того, он победил. Но Август отозвал его и постарался как можно быстрее восстановить мир в Нубии. А пока поход подстегнул торговлю, как и еще одна экспедиция через Красное море в Юго-Западную Аравию. Воинственный властитель мог опять начать войну, но Август решительно пресек любые поползновения.

Приблизительно через полвека после этого даже слухи из внешнего мира едва ли достигали Египта. Страна могла спать на солнце.

В 69 г. н. э. пришел внезапный страх. Нерон — пятый император Рима — покончил жизнь самоубийством, после того как некоторые армии подняли восстание против него. Из рода Августа не осталось никого, кто мог бы унаследовать трон, и с разных концов империи римские полководцы устремились в Рим, каждый жаждал получить роскошную награду.

Народ затаил дыхание. Это могло означать долгую гражданскую войну. Мог последовать даже распад империи и возвращение к анархии, последовавшей после падения империи Александра.

К счастью, дело было улажено почти сразу. Веспасиан — римский полководец, которому случилось в это время подавлять восстание на востоке, — расположил свою армию в Египте, получив, таким образом, контроль над поставками зерна в Рим. (За все ранние века существования империи Египет был главным поставщиком зерна в Рим.) Это позволило ему добиться трона после всего нескольких сражений.

Египтяне были счастливы. Никакого вреда стране не было нанесено, и армия Веспасиана прошла, не причинив какого-либо значительного ущерба.

Второе столетие открылось рядом особенно просвещенных императоров. Один из них, Адриан, провел много времени своего правления в чем-то вроде императорских путешествий, приезжая в разные провинции своей империи. Он посетил Египет в 130 г. Конечно, это был самый знатный турист, которого знал Древний мир после высадки Помпея, Юлия Цезаря, Марка Антония и Октавиана полтора века назад (и они приезжали по делам).

Адриан путешествовал вверх и вниз по Нилу и очень лестно отзывался обо всем, что встречалось ему. Он посетил пирамиды и руины Фив. В Фивах он остановился, чтобы посмотреть на «поющего Мемнона». Вскоре этот феномен перестал существовать. Через несколько десятков лет после посещения Адриана необходимость ремонта статуи уже не могла более игнорироваться. Была добавлена каменная кладка, и все эти действия уничтожили то, что издавало этот звук. «Поющий Мемнон» замолчал.

Печальным знаком визита Адриана было то, что молодой человек, который был постоянным и любимым спутником императора — Антиной, — утонул в Ниле. (Некоторые предполагают, что он покончил жизнь самоубийством.) Адриан впал в невероятное горе и даже основал город (Антинополь), названный в его честь, на месте, где утонул юноша. Эта история подстегнула романтическое воображение художников, создавших множество картин и скульптур погибшего фаворита.

Самая тяжелая судьба в Египте за первые два столетия правления Римской империи постигла иудеев.

Иудеями очень неплохо жилось под властью Птолемеев: они получили свободу вероисповедания и обладали такими же правами, как и греки. Никогда до наших времен к иудеям не относились так хорошо, когда они были меньшинством в чужом государстве (возможно, за исключением мусульманской Испании в Средние века). И они, в свою очередь, способствовали развитию благосостояния и культуры Египта.

Одним из выдающихся философов Александрии, например, был Филон Иудей, или Филон Иудейский. Он родился в 30 г. до н. э., в год самоубийства Клеопатры или, возможно, через несколько лет после этого. Филон Иудейский был воспитан не только на иудейской, но и на греческой культуре и поэтому был готов представлять иудаизм для греческой аудитории классического мира. Его образ мыслей был настолько близок к Платону, что его иногда называли Иудейский Платон.

К несчастью, в период жизни Филона ситуация для иудеев осложнилась. Многие из них не могли смириться с потерей независимости и постоянно ждали появления посланного Богом царя, или «помазанника». (Последнее выражение звучит по-еврейски как «Мессия», по-гречески «Христос», «Кристус» по-латыни.) Мессия мог привести их к победе над врагами и создать идеальное царство, возглавляемое ими, со столицей в Иерусалиме и с властью над всем миром. Такое будущее постоянно предсказывалось в иудейских писаниях, и это мешало многим иудеям принимать мир таким, каким он был. Множество иудеев объявляли себя мессиями, и всегда хватало тех, кто верил этим заявлениям и поднимал волнения против власти Рима в Иудее.

Александрийские иудеи были менее склонны к мечтам о Мессии, чем их соотечественники в Иудее, но у них были достаточно напряженные отношения с греками. Их традиции были совершенно различны, и каждый народ испытывал особые трудности в общении с другим. Иудеи твердо придерживались своей точки зрения, что иудейский Бог является настоящим, и они с презрением относились к другим религиям, что, должно быть, очень раздражало приверженцев тех религий. Греки также были твердо убеждены, что только греческая культура является настоящей, и не признавали других культур, что, вероятно, не нравилось носителям других культур.

Кроме того, греки были возмущены особыми привилегиями, полученными иудеями. Иудеев не просили участвовать в языческих жертвоприношениях, оказывать божественные почести императору или служить в армии, в то время как это требовалось от греков и египтян.

Римские правители Иудеи были также раздражены упрямством иудеев в вопросах религии и их отказом принять даже самые пустяковые формы восхваления императора. В это время сумасшедший император Калигула решил установить свою статую в храме Иерусалима, и иудеи приготовились поднять мятеж, если этот приказ попытаются исполнить.

Филон Иудей (уже старик) возглавил делегацию в Рим, чтобы предотвратить это кощунство, но неудачно. Только смерть Калигулы в результате заговора и отмена этого распоряжения его преемником спасли ситуацию.

Но это только отдалило неизбежное. В 66 г. стремление иудеев к независимости было отвергнуто и налоги были резко повышены. Римские легионы прибыли в Иудею, и в течение трех лет бушевала война. Иудеи держались с нечеловеческой стойкостью, уничтожая большие римские отряды со значительными потерями для себя.

Война расколола правительство Рима на группы, поскольку Нерон, бывший императором в начале восстания, покончил с собой. Командующий силами Рима в Иудее Веспасиан стал в итоге императором, заменив Нерона. В 70 г. Иудея была окончательно подавлена. Иерусалим пал и был разграблен сыном Веспасиана Титом, храм разрушен, а иудаизм низведен до самого низкого положения со времен Навуходоносора.

Иудеи, находившиеся за пределами Иудеи, не участвовали в мятеже, в большинстве случаев римляне относились к ним справедливо.

Однако в Египте ситуация резко ухудшилась. Начались бунты, ставшие кровавыми. Ни иудеи, ни греки не могут считаться невиновными в провокациях, и дикие зверства совершались с обеих сторон. Но, как это почти неизменно происходит в течение всей полностью трагичной истории иудеев, именно они были в меньшинстве и, следовательно, пострадали больше. Иудейский храм в Александрии разрушили, тысячи иудеев убили, иудейский квартал в Александрии исчез.

После этих событий иудеи страшно возненавидели римлян и греков в Египте. Оставалась еще сильная иудейская колония в Кирене, и, по распространенному мнению, они увидели свой шанс в 115 г. Римский император Траян сражался в это время далеко на востоке и в последнем порыве римского экспансионизма привел римские легионы в Персидский залив.

Вероятно, лживые слухи о его смерти просочились в Египет (императору было 60 лет), или, возможно, пришла весть о новом Мессии, но в любом случае иудеи в Кирене взбунтовались. Они устроили резню греков, которых смогли схватить, и во множестве погибали сами, в свою очередь, когда удивленные римляне смогли прислать свои отряды против них. Беспорядки продолжались в течение двух лет, и к 117 г. иудеи в Египте были фактически истреблены.

И вновь эти события затронули историю Рима. Вести о беспорядках в Египте помогли Траяну принять решение о возвращении назад. (Его возраст и опасная растянутость коммуникаций были дополнительными причинами.) Волна римского экспансионизма никогда больше не заходила так далеко, и с тех пор фортуна отвернулась от римлян.

Преемником Траяна стал Адриан, первый с таким же именем уже был упомянут как император-турист. До своего приезда в Египет, как я уже описывал, он проехал по пустынной Иудее и был обеспокоен благоговением, с которым оставшиеся иудеи относились к руинам Иерусалима. Поэтому он приказал, чтобы Иерусалим был восстановлен как римский город, чтобы его назвали Элия, по его родовому имени, и чтобы на месте разрушенного храма иудеев был построен храм Юпитера. Иудеям запретили входить в новый город.

Но действия Адриана спровоцировали восстание, которое он хотел предотвратить. Иудеи снова подняли мятеж, возглавляемый еще одним самопровозглашенным Мессией. Доведенные до отчаяния тем, что оскверняется святое место их храма, они сражались три года, с 132-го по 135 г. Это привело к тому, что в Иудее не осталось ни одного иудея, как и в Египте.

С тех пор будущее иудаизма зависело от значительных вавилонских колоний, существовавших со времен Навуходоносора, и в европейских колониях, не участвовавших в мятежах и которым было позволено жить под довольно подозрительными взглядами римлян.

Распространение греческой культуры на народы более старых цивилизаций Африки и Азии после Александра Великого было отнюдь не односторонним процессом. Греки контактировали с чужеземными культурами и заинтересовались их особенностями.

Чужеземные религии были особенно интересны, поскольку они часто более колоритны и эмоциональны, с более динамичными ритуалами, чем официальная вера греков и римлян. (У греков были популярны тайные религии, относившиеся к сельскохозяйственному циклу, но они стали скорее тайными обществами, чем распространенной религией.) Религии Востока начали просачиваться на Запад.

Когда Рим установил свое владычество по всему Средиземноморью и привел весь мир к спокойствию, взаимопроникновение культур продолжалось даже быстрее и проще, и то, что когда-то было местной религией, распространило свое влияние во все концы империи.

За первую пару столетий Египет был источником одной из наиболее сильно распространяющихся религий. Египетский культ Сераписа с греческим влиянием распространился сначала в Греции, а потом в Риме. Август и Тиберий — первые два императора — осуждали его, поскольку тщетно мечтали о восстановлении старых добродетелей в Риме, но культ распространялся все равно. Во времена Траяна и Адриана не осталось ни одного уголка в империи, где не находились бы свои приверженцы этой религии, восходящей к временам строителей пирамид и их предшественников три тысячи лет назад.

Еще более привлекательным был культ Исиды — главного божества египтян, изображавшейся как прекрасная «Царица Рая».

Влияние ее культа начало проникать в Рим в темные дни войн с Ганнибалом, когда римляне думали, что без какого-либо божественного вмешательства поражение неминуемо, и хватались за любую соломинку. Храмы Исиды были в конце концов построены, проводились соответствующие ритуалы даже на отдаленном острове Британия в 3200 километрах от Нила.

Но если Египет дал религию миру, он также получил другую извне — из Иудеи.

В последнее столетие существования Египта, когда многие провозглашали себя Мессиями, появился некто по имени Ешуа. Он был рожден в период правления Августа, не позднее 4 г. до н. э., и был принят как Мессия своими последователями. Это был Ешуа Мессия, другими словами или по греческому варианту Иисус Христос. В 29 г., в период правления Тиберия, он был казнен посредством распятия как политический мятежник, стремившийся к захвату власти в Иудее.

Вера в мессианство Иисуса не закончилась с его распятием, поскольку быстро распространилась история о том, что он воскрес из мертвых. К различным сектам Иудеи, процветавшим в тот период, после этого была добавлена еще одна — последователи учения Иисуса Христа, или, как их вскоре стали называть, христиане.

В первые несколько лет существования этой секты никто бы не мог подумать, что у нее есть будущее, кроме как в рамках иудаизма, а иудаизм не так успешно распространялся в Греции и Риме, как, например, египетские обычаи.

Точнее, существовало влечение к строгому монотеизму иудеев, их высокому моральному кодексу, привлекавшему многих, кто устал от предрассудков и сенсуализма большинства религий того времени. Поэтому некоторое число неиудеев (некоторые высокопоставленные вельможи империи) приняли иудаизм.

Подобные превращения, однако, были не так многочисленны, поскольку иудеи не шли на компромиссы. Они не хотели мириться с неиудейским образом жизни и настаивали на полном принятии очень сложной группы законов. Более того, они настаивали на храме в Иерусалиме как на единственном месте религиозного поклонения и не позволяли приверженцам своей религии участвовать в обрядах поклонения императору.

Перешедшие в иудаизм, таким образом, стали объектом преследований и оказались отрезанными от своего общества. После Иудейского восстания 66–70 гг. переход в иудаизм стал восприниматься многими римлянами предательским и фактически прекратился.

Однако христианство развивалось в намного менее агрессивных условиях, главным образом благодаря усилиям одного человека. Это был Саул (или Павел, как его стали называть впоследствии), иудей из Тарса (города, где Антоний впервые встретил Клеопатру). Сначала он был яростным врагом христианства, но был переубежден и стал самым известным и успешным из всех христианских миссионеров.

Павел обратился к неиудейскому миру и проповедовал такую форму христианства, в которой иудейское право и иудейский национализм были исключены. Вместо этого он призывал к такой общности, в которой все люди могли быть христианами независимо от национальности или социального статуса. Проповедник предложил монотеизм и высокую мораль без суровых ограничений Моисеевых законов, и все больше неиудеев стали принимать христианство и в Египте, так же как и везде.

Несмотря на это, христианам запрещали участвовать в ритуалах восхваления императора, их, подобно всем иудеям, подозревали в измене. В 64 г., в период правления Нерона, христиан в Риме подвергли яростным гонениям, считая их виновниками (ложно, конечно) огромного пожара, из-за которого разрушился город. Согласно легенде, Павел был казнен в Риме вскоре после этих гонений.

Действия Павла привели к расколу в христианстве между теми, кто придерживался иудейской традиции, и теми, кто не признавал ее. Решающий момент наступил, когда началось Иудейское восстание. Иудеи, придерживавшиеся христианского учения, были убежденными пацифистами. Для них Мессия (в лице Иисуса) уже пришел, и они ждали его возвращения. Поэтому борьба за политическую независимость Иудеи во имя кого-либо, кроме Иисуса, была для них бессмысленна. Они ушли в горы и не участвовали в войне. Оставшиеся иудеи считали христиан изменниками, и переход иудеев в христианство фактически прекратился.

Поэтому начиная с 70 г. христианство стало почти полностью неиудейским и явно отличалось от иудаизма. После проникновения в неиудейский мир оно, конечно, оказалось подвержено разным влияниям, впитывая греческую философию и языческие традиции, — все это еще более отличало его от иудаизма.

В 95 г. римский император Домициан — младший сын Веспасиана — предписал идентичные меры против иудеев и христиан, явно рассматривая их, в сущности, как нечто единое. Это был, вероятно, последний раз, когда между ними не было сделано никакого различия.

Существовало естественное соперничество между иудаизмом и христианством. Христиане осуждали иудеев за неприятие ими Иисуса как Мессии и вследствие той роли, которую сыграли иудейские чиновники, позволив распять Иисуса (забывая иногда, что ученики Христа также были евреями). Иудеи, со своей стороны, считали христианство ересью и были озлоблены из-за постоянных гонений и возрастающей силы своих соперников.

Но вражда между двумя религиями не достигла бы такого накала, если бы они не соперничали за влияние на Египет. Христианство сделало свои первые шаги в Египте, прошедшем через тяжелые времена бунтов в Александрии и восстание в Кирене. Антииудейские настроения в Египте были сильнее, чем где-либо в империи, и это могло послужить развитию гностицизма в ранней церкви.

Гностицизм был дохристианской философией, объяснявшей зло мира. Для гностиков великая абстракция Бога, который был совершенно реальным, добрым и всемогущим правителем всего сущего, была персонифицирована в Мудрости (или, по-гречески, gnosis «гностицизм»).

Мудрость была отделена от вселенной — недостижимая, непознаваемая. Вселенная была создана Богом, демиургом (от греческого слова, означающего «работающий для людей», — скорее практический деятель, земное существо, чем небесный Бог наверху и вне материи). Поскольку сила демиурга была ограничена, мир повернулся к злу, как и все в нем, включая саму материю. Человеческое тело является злом, и человеческая душа должна отринуть его, материю и мир, пытаясь вернуться назад к Высшему Духу и Мудрости.

Некоторые гностики положительно относились к христианству. Выдающимся проповедником такого рода мыслей был Марсион, уроженец Малой Азии и, предположительно, сын христианского епископа.

Писавший во время правления Траяна и Адриана, Марсион утверждал, что Бог Ветхого Завета был демиургом — злом и низшим существом, создавшим вселенную, а Иисус был представителем настоящего Бога, Мудрости. Так как Иисус не имел отношения к созданию демиурга, он есть чистый дух, и его человеческий облик и деяния были намеренно созданной иллюзией, предпринятой им для достижения своих целей.

Гностическая версия христианства была очень популярна в Египте некоторое время, поскольку соответствовала антииудейским настроениям в стране. Она сделала из иудейского Бога демона и превратила иудейские книги в нечто происходящее от демона.

Гностическое христианство, однако, не просуществовало долго. Большинство христианских лидеров приняли Бога иудеев и Ветхий Завет как высказанный Богом посредством Иисуса в Новом Завете. Ветхий Завет был воспринят как посланное им писание и как необходимое введение в Новый Завет.

Несмотря на это, хотя гностицизм и ушел, он оставил свой темный след. В христианстве чувствуется тревога, когда речь заходит о зле мира и человека, одновременно антииудейские настроения, которые стали сильнее, чем раньше.

Более того, египтяне никогда не отказывались от в некотором смысле гностической точки зрения на Иисуса. Они последовательно интерпретировали природу Иисуса, минимизируя его человеческую сущность. Это не только способствовало дальнейшему развитию саморазрушительной борьбы между христианскими лидерами, но, как мы увидим, было важным фактором в конечном разрушении христианства в Египте.

Другое, более приятное влияние египетского образа мыслей на христианство было связано с прекрасной Исидой, «Царицей Рая». Она была самым популярным божеством не только в Египте, но и в Римской империи, и было очень легко перенести восторг от красоты и нежного очарования Исиды на Деву Марию. Дева Мария в христианстве придала религии мягкое женское звучание, отсутствующее в иудаизме, и наверняка существование культа Исиды облегчило восприятие христианства.

Это было еще легче потому, что Исида была часто изображена с младенцем Гором на коленях, держащим палец у губ. (В этом качестве Гор, без ястребиной головы, был известен египтянам как Харпечрути Гор-Дитя.) Греки ошибочно воспринимали это изображение как символ молчания. В их пантеоне Гор стал Гарпократом — богом молчания.

Популярность Исиды и Гарпократа, матери и ребенка, была перенесена также на христианство и помогла сделать популярной идею Девы и младенца Христа, захватившую воображение миллионов людей в христианском мире.

Дни правления Траяна и Адриана и их преемников Антонина Пия и Марка Аврелия принесли благополучие Римской империи — восемьдесят лет относительного мира и безопасности.

Но этот период подошел к концу. Никчемный сын Марка Аврелия Коммод взошел на трон в 180 г. и был убит в результате заговора в 192 г. В результате империя вступила в другой период, во время которого полководцы сражались за трон, как после смерти Нерона, — период, который в этот раз продолжался дольше и обошелся империи гораздо дороже.

Самым популярным из соперничающих полководцев был Песценний Нигер, обосновавшийся в Сирии. Он захватил Египет, хлебную житницу Рима, как однажды Веспасиан 125 лет назад. Однако Нигер не был похож на Веспасиана. Вместо того чтобы выступить походом на Рим, он остался там, наслаждаясь своей популярностью и явно уверенный в том, что корона достанется ему, как только Рим почувствует первые признаки голода.

Но в Риме находился энергичный военачальник дунайских легионов Септимий Север. Этот полководец устремился на восток, сразился с Нигером в Малой Азии и разгромил его. Так Септимий Север стал править как император Рима.

Его старший сын Каракалла унаследовал трон в 211 г. и в 212-м издал знаменитый эдикт, по которому все свободные жители империи стали считаться римскими гражданами. Урожденные египтяне, которые никогда не приветствовались прежде греческой и римской знатью, внезапно оказались гражданами Рима. Египтяне поднялись до ранга сенаторов и были приглашены в римский сенат (который, однако, больше не имел никакой политической силы и в действительности был не чем иным, как общественным клубом).

Но для Рима наступили тяжелые времена. Страшная чума опустошила империю во времена Марка Аврелия, да еще экономический кризис произошел. Деньги, необходимые для правления, было очень трудно добыть у обнищавшего народа, и действия Каракаллы могли быть продиктованы не только идеализмом. Существовал налог на наследство, применимый только для граждан, а после эдикта Каракаллы он стал относиться ко всем свободным людям, благодаря чему был получен большой дополнительный доход.

Каракалла был первым императором после Адриана, посетившим Египет. Однако обстоятельства визита были совершенно другими. Адриан почти век назад был заинтересованным туристом, путешествовавшим по мирной империи. Каракалла жил в более суровое время, когда враги на севере и востоке постоянно атаковали Римскую империю. Он заехал в Египет по пути в восточные воюющие районы и, без сомнения, был в самом дурном расположении духа.

Ощущая нехватку денег (которых стало меньше с войной), Каракалла прекратил государственную поддержку ученых, работавших при музее Александрии.

Возможно, на это были причины, как, по-видимому, полагал Каракалла. Музей увядал в течение века и уже не представлял особой ценности для мира после 100 г. Последний ученый в Египте, заслуживавший внимания, был астроном Птолемей, и его вклад состоял в основном в обобщении работ предыдущих астрономов. Вероятно, Каракалла подумал, что музей умирает и не заслуживает тех денег, которые расходуются на него, — суммы, которые слабеющая империя едва ли может себе позволить.

Действия Каракаллы, без сомнения, возмутили ученых, и историки этого времени весьма враждебно настроены к нему и обвиняют его во всех возможных грехах и зверствах. Его подозревают в том, что он приказал разграбить Александрию и тысячи ее горожан были убиты по пустяковым причинам. Без сомнения, эта история преувеличена.

Но хотя наука в Александрии пришла в упадок, этого нельзя сказать об образовании. Возник новый тип образованного человека — христианского теолога, и Александрия, следуя этой линии, пока была впереди всех.

За столетие, прошедшее после смерти Павла, христианство распространилось преимущественно среди низших классов и женщин, а значит, среди бедных и необразованных. Тем, кто был воспитан в утонченности, изучал труды великих греческих философов, иудейские книги казались варварскими, учение Иисуса наивным, а проповеди большинства христиан до смешного невежественными. Задачей александрийских теологов была борьба с такой точкой зрения.

Активно вовлеченным в эту борьбу оказался Климент (Климент Александрийский) — священник, родившийся в Афинах около 150 г., преподававший в Александрии. Он был воспитан как в традициях греческой философии, так и христианской доктрины, и он мог интерпретировать последнюю в терминах первой таким образом, чтобы сделать христианство учением, вызывающим уважение (даже если не везде признанным) у самых образованных греков. Более того, он переосмыслил христианскую доктрину так, чтобы она не выглядела доктриной социальной революции, и привел аргументы, показывающие, что богатый человек также может найти свой путь к спасению. Вдобавок он весьма страстно выступал против умирающих идей гностицизма.

Климент, конечно, был греком, которому случилось преподавать в Египте. Хотя его последователем и, возможно, учеником был уроженец Египта. Его звали Ориген.

Он родился в Александрии приблизительно в 185 г., и его родители, вероятно, были язычниками, поскольку его имя греческого происхождения — «сын Гора». Подобно Клименту, он воспринял учения греческих философов наряду с христианством и мог активно бороться с философами-язычниками как равный.

Ориген выдвинул свои возражения против греческого писателя Цельса — философа-язычника, последователя Платона, написавшего книгу против христианства. Доводы Оригена в книге «Против Цельса» были самой полной и основательной защитой христианства, опубликованной в древние времена.

Текст книги Цельса не дошел до наших времен, но почти вся она приведена в книге Оригена, известной нам. Только благодаря Оригену стали известны взгляды его противника.

Таким образом, Египет внес свой очень важный вклад в интеллектуализацию христианства, в то, чтобы оно стало приемлемым для людей с классическим образованием. В ранние века христианства Александрия была самым важным христианским центром мира.

Но тучи продолжали сгущаться. В 222 г. Александр Север, внучатый племянник Септимия Севера, стал императором. Он был добрым, но слабым правителем, находившимся под влиянием матери. Александр Север был убит в 235 г.

Затем последовала настоящая вакханалия императоров. Множество полководцев претендовали на титул и были один за другим убиты соперниками или завоевателями-варварами. Несмотря на несокрушимую отвагу легионов, столько энергии было потрачено во внутренние распри, что германские варвары с севера хлынули в империю и области, провозглашая независимые государства.

Это был шанс для Персии.

Страна переживала возрождение, после того как Александр Великий покорил ее шесть веков назад. После Антиоха III восточные провинции империи Селевкидов добились прочной независимости и создали царство, известное римлянам как Парфия (в действительности это видоизмененное слово «Персия»).

Через три столетия Рим столкнулся с Парфией в бою, который не принес ничего, кроме крови и разрушений с обеих сторон. Затем в 228 г., когда Александр Север был на троне, к управлению парфянскими территориями пришла новая династия, восходящая по рождению к персидскому вождю по имени Сасан. Поэтому династию называют Сасанидской.

В период безвластия в Риме после смерти Александра Севера персы воспользовались возможностью и устремились на запад. В 260 г. они встретились с римской армией у Эдессы к востоку от верхнего Евфрата. Во главе римлян стоял император Валериан.

Что именно случилось, мы не знаем, но, очевидно, римляне под неумелым командованием попали в ловушку и были разгромлены, а Валериан попал в плен. Это было впервые в истории Рима, когда императора взяли в плен. А персидская армия устремилась в Малую Азию.

И тогда случилась удивительная вещь. В Сирии приблизительно в 208 километрах от моря, на восточной границе империи находился в пустыне город Пальмира — торговый центр, расцветший в мирные времена, когда могущество Рима было на пике.

В этот период Пальмира находилась под правлением Одената — вождя арабского происхождения. Он не пожелал переходить под жесткую власть Персии и атаковал ее.

Оденат атаковал с востока и юга по направлению к Ктесифону — плохо защищенной персидской столице. Недовольным персам пришлось отступить, и, таким образом, они упустили шанс сокрушить Рим.

Благодарные римляне наградили Одената титулами и сделали его фактически независимым царем. Но преданность была небезопасным делом в те времена, и в 267 г. Одената убили.

Место Одената заняла его жена Зенобия — женщина амбициозная и волевая, как Клеопатра. Она передала все титулы мужа сыну и намеревалась захватить императорскую власть в Риме. В 270 г. ее армии завладели Малой Азией, и той же зимой она отправилась в Египет.

Удивленные египтяне обнаружили вражескую армию на пороге Синая — такого не было с тех пор, как Август появился там три века назад, — видимо, поэтому не оказали сопротивления.

Уже владея восточной третью империи, Зенобия провозгласила себя и своего сына императорами Рима.

Но в Риме уже правил другой император — Аврелиан — один из самых искусных хранителей трона в период анархии. В гневе он повел свою армию в Малую Азию. И в это же время войска Зенобии вернулись на свои домашние базы, покинув Египет. К 273 г. Аврелиан полностью расправился с армией Пальмиры и захватил город. Зенобия оказалась менее удачлива, чем Клеопатра. Ее взяли в плен и отправили в Рим, чтобы украсить триумф Аврелиана.

Но Аврелиан не остановился на этом. Богатый египтянин по имени Фирмус воспользовался ситуацией и провозгласил себя императором. На обратном пути из Пальмиры Аврелиан вторгся в Египет, взял Александрию и распял Фирмуса.

Египет, придя в себя после угрозы двойного вторжения, сначала Зенобии, затем Аврелиана, вновь вернулся к обычной жизни.

Правда, кое-что он все-таки потерял. Во время кратковременных сражений между Фирмусом и Аврелианом здания музея в Александрии были разрушены. (Самое большое достижение Птолемеев, просуществовавшее около шести столетий и пережившее саму династию на три века.) Однако исчезло не все. Бесчисленные папирусные свитки библиотеки, вобравшие в себя тысячелетние знания греческой культуры, сохранились.

Смотрите так же:

  • В пособии содержится Новое практическое пособие в "Путеводителе по налогам" системы КонсультантПлюс теперь по УСН Москва, 2 июня 2008 г. Информационный банк "Путеводитель по налогам" – это новый инструмент в системе КонсультантПлюс, который помогает разбираться в информации и […]
  • Все теперь решено без возврата я покинул родные края аккорды Москва (Земфира) - аккорды и текст C H7 Да Теперь - решено без возврата Em A7 Я покинул родные края D G Уж не будут листвою крылатой F#7 H7 Надо мною звенеть тополя. Низкий дом мой давно уж ссутулился Старый пес мой давно издох. На московских изогнутых […]
  • Практиковать закон Психологам без диплома запретят практиковать Когда приходишь к врачу, то можно быть уверенным, что у того есть диплом медицинского вуза. У большинства же практикующих психологов в лучшем случае имеется свидетельство об окончании двухмесячных курсов. […]
  • Отсутствие ответа на жалобу Что делать, если нет ответа от ГИБДД и куда жаловаться? подал жалобу на постановление об АПН в отделение гибдд. вызвали на рассмотрение. Явился, взяли письменное объяснение. Больше никаких ответов от гибдд не получал. Мои дальнейшие действия, прошло 30 дней […]
  • Поправки ст 228 в ук рф 2018 Будут ли поправки в статье 228 УК РФ в 2018 году? Скажите будут ли поправки в стотье 228 ч 1/2 в 2018 году.И можно ли будет выйти по Удо если у тебя хорошое поведение. Ответы юристов (3) Да, можно подать заявление на удо, если лицо уже отбыло необходимый […]
  • Ни дня без правил Ни дня без правил Относительные процентные ставки, паритет покупательной способности, спрос на капитал и его предложение, внешне- и внутриполитические факторы. Думаете, это фразы из учебника по экономики? Нет, лишь несколько факторов, которые, как принято […]
  • Саф пособие dragonsheavens Оси Saf Инструкция По Ремонту Каждый клиент, покупающий оси SAF, получает бесплатное руководство по ремонту. Также компания SAF-HOLLAND успешно сотрудничает с. Управляемая ось SAF со стабилизирующим амортизатором. Описание Инструкция по […]
  • Декретные стаж 8 месяцев Правовой Центр «Защита» - более 13 лет на рынке оказания юридических услуг Архив новостей Юридические услуги Методическое пособие Пособия при стаже менее года Вопрос-ответ. Пособия. Пособия при стаже менее года (501) как рассчитать декретные если […]