Споры религии и науки

Религия и наука. Характеристика соотношения

В статье мы кратко рассмотрим аспекты взаимоотношений религии и науки в истории и в современном мире, определим сходства и различия, общее и особенное, аргументы за и против, а также пути взаимодействия религии и науки.

История и современность

История взаимоотношений религии и науки как таковых берет начало в XVII-XVIII веках в Европе , когда с развитием естественных наук обостряется противостояние христианской религии (или философско-теологического типа мировоззрения, господствовавшего в Средневековье) и науки, которая формировала новый, «объективистский» или научный тип мировоззрения. Римско-католическая церковь, а также и протестантские церкви и общины подвергали репрессиям ученых как еретиков, которые ставили под сомнение Священное Писание. Так, в 1553 году протестантами-кальвинистами в Женеве был сожжен испанский естествоиспытатель и врач Мигель Сервет (ранее приговорен к смерти и католической инквизицией). В 1600 г. за пропаганду коперниканского учения был осужден инквизицией и сожжен Джордано Бруно. В 1616 г. Ватикан официально признал опасной ересью гелиоцентрическую систему, с чем связан и инквизиционный процесс против Галилео Галилея в 1632 г. С 1559 по 1948 год издавался «Индекс запрещенных книг», в который наряду с некатолической (главным образом протестантской ) религиозной литературой попадали и произведения выдающихся философов и ученых (в том числе и католиков), запрещенные к чтению верным католической церкви.

С другой стороны, в светской науке и культуре распространяется понимание религии как слепой веры; формируется рационализм как безграничная, именно «слепая» вера в способности разума; а в XIX в. — позитивизм, который отдает бесспорное преимущество позитивным наукам перед религией и философией. Результатом стало не только распространение светской культуры, превращение религии в «частное дело», но и призывы к фактическому уничтожению католической церкви — «раздавим гадину!» (Вольтер) и попытки вообще уничтожить религию, как «опиум народа» (К. Маркс ). Между тем, опыт научного развития, научные революции могут уже доказать, что научное знание, которое якобы должно основываться на бесспорных доказательствах, на самом деле часто оказывается ошибочным и требует пересмотра, во всяком случае, всегда имеет относительный, а не абсолютный характер.

Согласно западной традиции (культурам Востока свойственен синкретизм) наука как точное и эмпирически выверенное знание, существующее во благо человечества, противопоставляется религии, постулаты которой предполагается воспринимать на веру. При этом научная традиция рассматривается обособлено, исключая взаимосвязь с другими способами познания мира. В обыденном представлении философы и ученые прошлого предстают как борцы с нерациональной религиозной стороной действительности. Однако такого представления, т. е. рассмотрения прошлого с позиции современности, стоит избегать.

В европейской культуре задание науки определялось как девиз Галилея «все, что измерить можно, измеряй, что невозможно — измеримым делай». Однако человеческая жизнь не ограничивается рациональной стороной. Большинство знаний и убеждений получено человеком нерациональным путем, поэтому философские и психологические школы ХХ в. исследовали проблему потери человеком целостного мировосприятия, отчуждения от своей истинной природы и сущности.

Единство и различия религии и науки

Религия направлена на выявление утерянной человеком целостности мировосприятия, предлагая знания, воспринимаемые на веру, своеобразные аксиомы, которые углубляются и обновляются в процессе личного общения с Богом. Так и наука, представляя знания в виде фактов, способствует возникновению нового видения явлений.

Очевидно, можно предположить, что религия и наука имеют два разных предмета, два разных пути познания, два разных критерия достоверности, поэтому они совершенно независимы и не могут проверяться друг другом. Еще Ломоносов утверждал: «Неверно рассуждает математик, если хочет циркулем измерить Божью волю, но неправ и богослов, если он думает, что на Псалтире можно научиться астрономии или химии». Нельзя, например, подвергать сомнению библейский рассказ о сотворении человека на основании научного заключения о ее происхождении от обезьяны, и наоборот, — поскольку здесь речь идет о совершенно разных вещах.

Наука познает мир во взаимоотношении его частей и элементов, а не охватывая мир как целое и его соотношение с Абсолютом. Религия же, познавая Бога, открывает именно отношение мира и человека к Богу как к сверхъестественному началу, как к высшей силе. Научное знание нуждается во внешних доказательствах, вера же определяется своей внутренней силой. Знать возможно лишь о том, что доступно чувствам, а «Вера является залогом того, на что мы надеемся, — доказательство вещей невидимых» (Евр. 11, 1). Иначе говоря, наука базируется на внешнем, чувственном опыте, вера же — на внутреннем, духовном.

Независимость науки и религии связана с самостоятельностью мира в отношении к Богу. Но эта самостоятельность относительна. С религиозной точки зрения, Бог присутствует в мире через человека, а также в мировой гармонии, которая лишь в определенной степени нарушается стихией природы. Поэтому между наукой и религией на самом деле существует глубокая связь и точки соприкосновения. Наука как частичное знание опирается на мировоззрение, имеет религиозный (или антирелигиозный) характер, то есть она зависит от духовных интересов, от веры как отдельных людей, так и целых эпох. Поэтому наука не может уничтожить религию — она может быть безрелигиозной только тогда, когда религия сама в запущенном состоянии.

Напротив, именно глубина религиозного чувства помогает великим ученым в определяющих открытиях, поскольку вызывает «восторг перед всемогущим Строителем вселенной» (Коперник). Неслучайно и основатель современной рационалистической науки Ф. Бэкон когда-то сказал: «Только поверхностное знание природы может увести нас от Бога; напротив, более глубокое и основательное ведет нас назад, к Нему ». А вот мнение выдающегося физика XX в. Макса Планка: « Религия и наука нисколько не исключают друг друга, как это полагали раньше и чего боятся многие наши современники; наоборот, они согласуются и дополняют друг друга. Для першої (релігії) Бог стоїть на початку, для другої (науки) — наприкінці всього мислення.»> Для религии Он представляет фундамент, для науки — венец разработки миросозерцания ».

Церковь в последнее время также делает шаги навстречу науке. Известный католический теолог Ганс Кюнг, идеолог модернизации католицизма, отмечает, например, что соотношение и границы между религией и наукой определяются не на модели конфронтации (или фундаменталистском неприятии науки, или рационалистическом неприятии религии) и не на модели интеграции (которая заключается в фактическом приспособлении или науки под догмы религии, или религии под научные теории), а на модели дополнения, или критически конструктивного взаимодействия, в которой обе стороны сохраняют собственную сферу, отвергают абсолютизацию и взаимно обогащают друг друга, пытаясь лучше понять реальность как целое во всех ее измерениях. Православный священник и философ Василий Зеньковский утверждал в связи с этим, что «соотношение современного знания и коренных идей христианства может и должно быть взаимно свободным». Но при этом христианство не может ограничиваться рецепцией только того в современном знании, что для него приемлемо — «христианская мысль должна заняться пересмотром основ знания, чтобы вернуть христианству его законное место в развитии знания».

Путем сравнения определений религии и науки приходим к выводу, что это два аспекта общественной жизни, которые являются различными областями духовной культуры и могут существовать рядом, не уничтожая друг друга. Утверждение, что религия и наука несовместимы — в корне неверно.

Использованная литература:

1. Релігієзнавство: підручник для студентів вищих навчальних закладів / [Г. Є. Аляєв, О. В. Горбань, В. М. Мєшков та ін.; за заг. ред. проф. Г. Є. Аляєва]. — Полтава: ТОВ «АСМІ», 2012. — 228 с.

2. Релігієзнавство: Навчальний посібник. 2-ге вид. / За ред. Мозгового Л. І., Бучми О. В. — К.: Центр учбової літератури, 2008. — 264 с.

Наука и религия: можно ли положить конец вражде?

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Новый британский проект, целью которого стало примирение религии и науки, вряд ли положит конец долгим и подчас ожесточенным дебатам об их взаимоотношениях. Однако он позволит объединить семинаристов и ученых-христиан в вопросах изучения современной науки.

На проект, поддержанный Церковью Англии, выделено более 700 тысяч фунтов (около 1,05 млн долларов). Он является частью трехлетней программы Даремского университета и ставит своей целью углубить взаимодействие между наукой и верующими-христианами.

Будущие священники и другие участники проекта получат доступ к ресурсам современной науки. Кроме того в рамках программы будет изучаться отношение к науке среди иерархов церкви.

Финансирует программу благотворительный фонд Templeton World Charity Foundation, который предлагает отправлять заявки на получение гранта до 10 тысяч фунтов всем ученым-прихожанам, желающим способствовать развитию более глубокого понимания взаимоотношений между верой и наукой.

Среди сегодняшнего научного сообщества нет единого отношения к вопросу веры.

Так, одни современные ученые выступают с атеистических позиций и крайне отрицательно относятся к религии. Например, популяризатор материалистической картины мира Ричард Докинз, известный своей многолетней борьбой с религией, в своей книге «Бог как иллюзия» называет веру не заслуживающей доверия и даже бредовой.

Другие же не считают науку и веру взаимоисключающими понятиями. В их числе один из кураторов программы, преподобный Дэвид Уилкинсон — профессор-астрофизик на кафедре теологии и религии Даремского университета.

«Слишком часто христианские лидеры считали науку угрозой или боялись обращаться к ней», — сетует он.

Битва идей

Профессор Уилкинсон стал священником методистской церкви после обучения и работы в области теоретической астрофизики; его специализация – изучение происхождения Вселенной.

«Многие вопросы, которые вера и наука ставили друг другу, приносили значительные плоды», — замечает он.

«Люди внутри и вне церкви убеждены, что у науки и религии непростые отношения, но упрощенная модель, согласно которой наука выставляется противником религии, не объясняет очень интересных взаимоотношений, исторически сложившихся между этими сферами», — добавляет священник-ученый.

«Сегодня космологи обнаруживают, что некоторые вопросы выходят за рамки науки, — например, откуда у нас берется чувство благоговейного трепета», — объясняет он.

Сама по себе идея о борьбе между наукой и религией уходит корнями в средневековье, ко временам преследования Галилея католической церковью за его утверждения о том, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Потребовались сотни лет, чтобы церковь признала, что Галилей был прав.

Но подлинный конфликт между наукой и религией начал пылать с конца XIX века. Он оказался удивительно стойким, до сих пор вызывая оживленные в споры на телевидении, радио и в интернете.

Многие говорят, что наука имеет дело с фактами, в то время как религия – с верой, хотя сегодня есть множество и тех, кто утверждает, что есть области, в которых интересы религии и науки пересекаются. К ним относится, например, вопрос о том, благодаря кому или чему возникла и существует Вселенная.

Нередко эти интересы перерастают во взаимную вражду, вырастающую, например, из не утихающих споров между верующими и атеистами на тему креационизма или разумного замысла.

Упрощенные определения

«Старое определение, что наука имеет дело с фактами, а религия – с верой, является слишком упрощенным, — говорит профессор Уилкинсон. — Наука включает в себя доказательства, но также включает в себя и навыки формулирования суждений и оценки доказательств».

«В конце концов, у вас есть только ограниченный набор доказательств, с помощью которых вы можете обосновать свою теорию, и вам приходится верить им, что не слишком далеко от положения верующего-христианина», — убежден Уилкинсон.

«Речь не о слепой вере, и на самом деле не слишком хороша та религия, что основывается лишь на слепой вере, — считает преподобный Дэвид Уилкинсон. — Христианство должно быть открыто для интерпретаций его суждений о мире и опыте».

По его убеждению, наука и религия отнюдь не исключают друг друга.

Он цитирует книгу физика Пола Дэвиса «Космический джекпот», где говорится, что Земля, как кровать в сказке про Машу и трех медведей оказалась идеально приспособлена для жизни по целому ряду удивительных и независящих друг от друга параметров.

«У меня был такой момент, когда я остановился и подумал: вот это да! Я был поражен красотой и изяществом самой Вселенной, а также красотой и простотой законов физики, которые лежат в основе Вселенной», — говорит профессор Уилкинсон.

Это чувство изумления разделяет и католический священник, специалист в области физики элементарных частиц Эндрю Пинзент, работающий в лаборатории ЦЕРНа, а также возглавляющий Центр науки и религии имени Иэна Рэмси в Оксфордском университете.

Отец Эндрю Пинзент уверен, что сегодня — чрезвычайно многообещающее время для изучения науки и религии.

В то же время он опасается, что старая «парадигма конфликта» также переживает свое второе рождение, и она формирует образ мышления для многих людей — особенно из числа тех, кто слабо разбирается как в науке, так и в религии.

Ученый-священник приветствует открытие доступа к научным знаниям для служителей церкви.

«Многие священники уже прошли значительную научную подготовку, — утверждает он. – Когда я готовился к роли католического священнослужителя в Риме, то 10% семинаристов в моем колледже имели высшее научное и медицинское образование. При этом в среднем по Великобритании такое образование у менее чем 1,5% населения».

«Более того, две важнейшие теории современной науки – генетика и теория «Большого взрыва» – были разработаны священниками», — добавляет он.

По словам Пинзента, его, как специалиста в области физики элементарных частиц, всегда поражали открытия восхитительных форм и симметрии в природе, математики, лежащей в основе всего, а также невероятных особенностей света.

«Эти открытия сами по себе не могут быть использованы для формального доказательства существования Бога, но они порождают чувство прекрасного, для которого вполне естественным является религиозный отклик», — замечает он.

Рост взаимопонимания

Другие ученые соглашаются, что давняя идея войны между наукой и религией является устаревшей и неверной концепцией, хотя они не считают науку и религию естественными союзниками.

Джеймс Уильямс, специалист по преподаванию естественных наук в Университете Сассекса говорит: «Проблемы, как правило, возникают в кругах людей, которые пытаются совместить науку и религию или же норовят использовать религию, чтобы подвергать сомнению науку».

«В этом заключается неправильное понимание природы науки, — говорит он. — Наука имеет дело с естественным, а религия — со сверхъестественным».

«Наука ищет объяснения природным явлениям, в то время как религия пытается понять смысл жизни».

«На мой взгляд, наука и религия не могут быть интегрированы, то есть наука не может ответить на многие вопросы, которые поднимает религия и, аналогично, религия не может ответить на научные вопросы», — замечает Уильямс.

Философия и наука, философия и религия, философия и искусство

Философия и наука

Вопрос о соотношении философии и науки важен для более глубокого понимания смысла и назначения философии. Является ли философия наукой? Находится ли она в одном ряду с другими науками или занимает совершенно особое место, будучи самостоятельной формой культуры?

От ответа на эти вопросы зависит трактовка взаимосвязи философии и частных наук. Под частными науками понимаются науки, изучающие отдельные области реальности. Это такие науки, как физика, химия, биология, экономика, литературоведение, правоведение, языкознание и др.

Таким образом, наука сегодня – это семейство разнообразных дисциплин. Вместе с тем есть основания говорить о «науке вообще», т.е. об общих чертах, характерных для всякого научного познания – научного познания как такового. Очевидно, что и научное познание отличается от ненаучного – обыденного, художественного и т.д.

В наши дни наука пронизывает все сферы деятельности человека. Она стала мощным фактором достижений человечества в самых различных областях. Однако очевидно, что так было не всегда. Человечеству потребовалось пройти большой путь, чтобы перейти от донаучных форм познания к научным.

Философия возникла в синкретическом единстве с наукой и на протяжении всей своей истории сохраняет черты сходства с ней. Характерными общими чертами науки и философии являются следующие.

  1. Теоретический тип знания. Особенность такого знания состоит в том, что оно не просто описывает, а объясняет действительность. В его построении важнейшую роль играют размышления, рассуждения. Оно опирается на логические выводы и доказательства и выражается в абстрактных понятиях. Основные понятия философии и науки называются категориями. В каждой науке есть свои категории (например, в термодинамике – теплота, энергия, энтропия и пр.). К философским категориям относятся как понятия хорошо знакомые каждому (сознание, время, свобода, истина и др.), так и понятия малоупотребительные в обиходе, но играющие основополагающую роль в тех или иных философских системах (монада, вещь в себе, трансцензус, экзистенция и др.).
  2. Отношение к истине как к высшей ценности, на достижение которой нацелен труд ученого и философа. Во всех других видах человеческой деятельности истинное знание нужно ради какой-то другой цели, и к нему стремятся как средству достижения этой цели.

Только в науке и философии целью деятельности является истина сама по себе, истина как таковая. Истинное знание в сфере этой деятельности добывается ради него самого, и если уж используется в ней как средство, то лишь как средство получения нового истинного знания. Другое дело, что наука и философия нужны обществу, в конечном счете, потому, что служат средством удовлетворения каких-то общественных потребностей, и за пределами научного и философского познания их результаты используются в практических целях. Общность между наукой и философией породила традицию считать философское знание разновидностью научного. Философская мысль в отличие от науки всегда имеет предметом не мир сам по себе, а человеческий взгляд на мир, человеческое понимание мира. Человек – отправная точка философских суждений о мире.

Как же ответить на вопрос о том, каково соотношение между философией и наукой. По утверждению Кармина А.С. и Бернацкого Г.Г[1]. возможно четыре различных варианта ответа:

  • А – Философия включает в себя науку. Такая ситуация сложилась в античности, когда все науки считались ветвями философии.
  • В – Философия входит в состав науки. Это традиционное представление об общности философии и науки. В соответствии с этим наука вышла за рамки философии, но философия сохранила за собой статус науки и стала одной из ее областей.
  • С – Философия и наука – это разные области знания. В этом случае игнорируется общность философского и научного знания и не учитываются реальные связи между ними.
  • DФилософия и наука – это различные, но частично совпадающие, пересекающиеся области знания. Согласно этому утверждению философское знание отличается от научного, но в то же время сохраняет связь с последним.

Различия не являются помехой для сотрудничества между философией и наукой. Наиболее полно сотрудничество реализуется в рамках особой отрасли философского знания, получившей название «философия и методология науки». Эта область находится на стыке философии и науки. Она широко привлекает данные из истории науки. Философия и методология науки анализирует проблемы, связанные с особенностями науки как явления духовной культуры и общественной жизни. Среди них понятие и образ науки, проблема возникновения науки, структура научного знания, функции научного исследования, научные революции, идеалы научности, нормы и ценности научного сообщества и др. Философия и методология науки существенно дополняет традиционную область философского знания, сложившуюся до нее, – теорию познания. Философия обобщает достижения науки, опирается на них. Игнорирование научных достижений привело бы ее к бессодержательности. Философия вписывает факты развития науки в широкий контекст культурного и социального развития. Совместно с другими формами гуманитарной культуры философия призвана способствовать гуманизации науки, повышению в составе научной деятельности роли нравственных факторов. Поэтому философия во многих случаях должна ограничивать непомерные притязания науки на роль единственного и универсального способа освоения мира. Она соотносит факты научного познания с идеалами и ценностями гуманитарной культуры.

Не только философия нуждается в науке, но и наука нуждается в философии для решения стоящих перед нею проблем. Один из величайших ученых ХХ в. А. Эйнштейн писал: «В наше время физик вынужден заниматься философскими проблемами в гораздо большей степени, чем это приходилось делать физикам предыдущих поколений. К этому физиков вынуждают трудности их собственной науки».

Философия и религия

Религия (от лат. religio – совестливое отношение к чему-либо) – не менее сложное и многообразное явление, чем философия, наука или искусство. Его сложность и многообразие находят отражение в многозначности термина «религия». Часто под религией понимают «всякое воззрение, содержащее в себе значительный элемент веры. В этом случае в понятие религии включается множество самых разных явлений духовного мира человека. Поэтому для строгости и определенности рассуждений необходимо ограничить сферу применения понятия религии. Это легче всего сделать, приняв за точку отсчета развитые мировые религии. К их числу принято относить христианство, ислам, иудаизм, буддизм. Названные религиозные направления, в силу длительности своей истории, широты распространения и других факторов, являются тщательно разработанными системами. Они содержат в себе все элементы, характеризующие религию как феномен духовной культуры и общественной жизни. Зачатки религии, возникшие в первобытном обществе, следует отличать от формы религии, какой она сложилась, начиная от «осевого времени» Перечислим основные элементы, характеризующие развитые формы религии: 1. Вероучение. 2. Религиозная организация (церковь). 3. Культ (система обрядов и таинств).

Вероучение представляет собой доктрину, в которой раскрывается смысл и существо данного религиозного направления. Центральное место в вероучении отводится учению о Боге – богословию, или теологии. Богословие (теология) раскрывает понятие о Боге, характерное для данной конфессии – объединения людей, исповедующих одну и ту же вepy. Богословие разъясняет также смысл религиозных догматов – положений и идей, являющихся фундаментальными для данного вероучения. В большинстве мировых религий Бог трактуется как принципиально надмирное существо, т.е. существо, качественно отличное от вещей видимого (чувственно воспринимаемого) мира. Поэтому путь познания Бога должен принципиально отличаться от того, каким человек познает окружающий мир. Разъяснение путей познания Бога (богопознания) является одной из важнейших задач богословия, или теологии. Тесно связана с вероучением определенная этическая система-совокупность нравственных идеалов, принципов и норм, характерных для данного конфессионального направления.

Религиозная организация (церковь) – один из важнейших элементов религиозной жизни. Она состоит из системы религиозных учреждений, а также из людей, профессионально занятых организацией отправления религиозных культов – священнослужителей. Религиозная организация – это также и определенная система управления. Деятели церкви (клир) ведут религиозно-просветительскую работу среди рядовых верующих – прихожан, или мирян. Сеть учебных и богословско-просветительских учреждений призвана готовить профессиональные кадры служителей церкви. Наличие церковной организации превращает религию в социальный институт, стоящий в ряду других социальных институтов, таких, как наука, право, учреждения культуры и образования. Главная функция церкви состоит в создании условий для отправления религиозных культов. Церковь рассматривается в качестве обязательного посредника между Богом и человеком.

Культ – это система обрядов (ритуалов) и таинств, характерная для данного религиозного направления. Развитые религии предполагают сложную систему обрядов и таинств. Предполагается, что без них невозможно полноценное общение Бога и человека. К элементам культа принадлежат в рамках, например, христианства крещение, молитва, исповедь, покаяние, причащение, пост, почитание святых, соблюдение религиозных праздников и знаменательных дат церковного календаря и т.д. Посредством культа религия обращается не только к умственной, но и к эмоциональной стороне человека. Большинство конфессий отчетливо осознают отличие религиозных форм познания от чисто рациональных. Отправление религиозного культа призвано воздействовать на все существо человека, а не только на его ум.

Сравнивая философию и религию как общественные явления, мы видим, прежде всего, что для философии наличие культовой стороны не является характерным признаком. Обрядам и таинствам не принадлежит значительная роль ни в науке, ни во многих других сферах человеческой деятельности. Вместе с тем факт наличия в составе большинства форм культуры, в том числе нерелигиозной, отдельных элементов культа общепризнан.

Культура как целостное явление предполагает наличие определенных процедур (ритуалов). В них запечатлеваются образцы поведения, признающиеся данным объединением людей в качестве положительных. Нарушения принятых образцов воспринимаются как проявления негативного свойства. На основе принятых образцов вырабатываются нормы и правила или стандарты определенного вида деятельности. В этом смысле не лишена культовой стороны даже такая сугубо рациональная сфера человеческой деятельности, как наука. Однако ни в науке, ни в культуре в целом культу, конечно, не принадлежит такой значительной роли, какую он играет в религии. По этому признаку сравнение религии с философией не представляет трудностей, поскольку культ для философии неспецифичен. По-иному обстоит дело, если сравнивать содержательную сторону религии и философии. В этом случае необходимо, прежде всего, сравнивать две доктрины, т.е. философию и теологию. Так В.Ф. Шаповалов[2] полагает, что можно выделить несколько вариантов решения вопроса об отношении теологии и философии.

Первый вариант может быть охарактеризован краткой формулой: «философия – сама себе теология». Наиболее ярко он представлен античной философией. Античные философы в большинстве случаев строят самостоятельную религиозно-философскую систему, отличную от современных им народных религий. Это рациональные системы, стремящиеся обосновать абстрактное понятие о Боге. Элемент веры в философии, например, Платона и Аристотеля играет значительно меньшую роль по сравнению с верованиями греков. Античные философы создают особую теологию, рассчитанную на немногих, на образованную часть общества, на тех, кто способен и желает мыслить и рассуждать. Здесь Бог – весьма абстрактное понятие. Он существенно отличен от антропоморфных, т.е. человекоподобных богов религиозно-мифологических представлений: Зевса, Аполлона и т.д.

Второй вариант отношений философии и теологии складывается в средние века. Его можно охарактеризовать как «философствование в вере». Философия здесь существует «под знаком» веры. Она непосредственно отправляется от догматов теологии. Истины откровения рассматриваются в качестве незыблемых. На их основе развивается философское знание, более всеохватное по своему характеру и более абстрактное по сравнению с богословским. Христианского Бога-Личность «философствование в вере» наделяет абстрактно-философскими характеристиками. Он есть символ бесконечного, вечного, единого, истинного, доброго, прекрасного и т.д.

Третий вариант связан с направленностью философского знания на обнаружение таких универсальных характеристик бытия, которые не зависят от религиозного мировоззрения. Такая философия религиозно нейтральна. Она учитывает факт многообразия религиозных конфессий, но ее теоретические положения строятся так, чтобы были приемлемы для всех людей, без различия вероисповеданий. Она не строит своего Бога, но и не отвергает Бога религий. Вопрос о Боге она целиком передает на усмотрение теологии. Этот тип характерен для ряда направлений западноевропейской философии XVIII в. и широко распространен и в наше время.

Четвертый вариант есть открытое признание непримиримости философии и религии. Это атеистическая философия. Она принципиально отвергает религию, рассматривая ее в качестве заблуждения человечества.

В современной философии представлены все названные варианты. Возникает вопрос о том, какой из приведенных вариантов наиболее «правильный». Предпочтение зависит от самого человека. Каждый из нас вправе самостоятельно решить, какой вариант предпочесть, какой из них наиболее соответствует характеру личного мировоззрения. Чтобы наметить подходы к решению этого вопроса, необходимо, в частности, выяснить, что такое вера, не религиозная только, а вера вообще. Осмысление феномена веры входит в задачу философии.

Вера – это незыблемая убежденность человека в чем-либо. Такая убежденность основывается на особой способности души человека. Вера как особая способность души имеет самостоятельное значение. Она не находится в прямой зависимости ни от разума, ни от воли. Нельзя принудить себя поверить во что-либо; волевое усилие не формирует веры и не способно породить веры. Точно так же нельзя поверить во что-либо, полагаясь лишь на доводы разума. Вера требует посторонних подкреплений, когда иссякает энтузиазм веры. Та вера, которая нуждается во внешних подкреплениях, – слабеющая вера. Понятно, что нежелательно, чтобы вера противоречила доводам разума. Но это бывает далеко не всегда. Следует различать слепую и осознанную веру. Слепая вера имеет место тогда, когда человек во что-то верит, но не отдает себе отчета, во что именно и почему. Осознанная вера – это вера, тесно связанная с пониманием объекта веры. Такая вера предполагает знание того, во что следует верить, а во что верить не следует и даже опасно для благополучия человека и сохранения его души.

Познавательное значение веры невелико. Было бы легкомысленным сохранять незыблемую убежденность в абсолютности тех или иных научных положений вопреки данным эксперимента и логическим доводам. Научное исследование предполагает умение сомневаться, хотя и оно не обходится без веры. И все же, познавая, мы не можем делать ставку на веру. Гораздо большую важность здесь имеют обоснованность и логическая убедительность. Но если познавательное значение веры невелико, то исключительно велико ее жизненное значение. Без веры невозможен сам процесс жизни человека. В самом деле, чтобы жить, мы должны верить в то, что нам суждена какая-то более или менее значительная миссия на земле. Чтобы жить, мы должны верить в собственные силы. Мы доверяем нашим органам чувств и верим, что в большинстве случаев они поставляют нам верную информацию о внешнем мире. В конце концов, мы верим и наш разум, в способность нашего мышления находить более или менее приемлемые решения сложных проблем. Впрочем, в жизни существует множество ситуаций (их большинство), исход которых заранее просчитать с абсолютной точностью мы не в состоянии. В таких ситуациях вера выручает нас. Безверие ведет к апатии и унынию, которые могут перейти в отчаяние. Отсутствие веры рождает скепсис и цинизм.

Философия так или иначе признает роль веры в широком смысле. Немецкий философ К. Ясперс обосновал, например, понятие «философская вера». Аналогичные понятия можно встретить и у других философов. Философская вера не является альтернативой вере религиозной. С одной стороны, ее может принять любой верующий, независимо от конфессиональной принадлежности, не отказываясь при этом от своих религиозных убеждений. С другой – она приемлема и для людей религиозно индифферентных в вопросах религии. Философская вера противостоит суевериям. Суеверие – это необдуманная вера в приметы и предсказания произвольного характера. Она отвергает также поклонение кумирам. Такое поклонение возводит на недосягаемый пьедестал какое-либо лицо или группу лиц, наделяя их свойством непогрешимости. Наконец, философская вера отвергает фетишизм. Фетишизм есть поклонение вещам. Он неправомерно наделяет абсолютным значением то, что по своей природе является временным, условным, преходящим. Философская вера предполагает признание того, что обладает безусловным значением. Она ориентирует человека на вечные ценности. Это вера в то, что свято, что имеет непреходящее значение. В философской вере находит свое выражение вера в истину, добро и красоту, хотя их и трудно достигнуть, но они существуют и заслуживают того, чтобы к ним стремиться. Ориентируя на высшее, вера помогает лучше ориентироваться в мире земном, избегать его соблазнов и искушений. Поэтому ее, по словам К. Ясперса, «можно назвать также верой в коммуникацию. Ибо здесь имеют силу два положения: истина есть то, что нас соединяет, и – в коммуникации заключены истоки истины. Человек находит… другого человека как единственную действительность, с которой он может объединиться в понимании и доверии. На всех ступенях объединения людей попутчики по судьбе, любя, находят путь к истине, который теряется в изоляции, в упрямстве и в своеволии, в замкнутом одиночестве»[3].

Для благополучия и процветания современного мира крайне важно найти путь налаживания полноценного диалога между верующими и неверующими, между людьми различной конфессиональной принадлежности. В решении этой задачи важная роль принадлежит философии.

Философия и искусство

Искусство – коллективное чувствование. В вопросе об искусстве постоянно идет спор между теми, кто делает упор на коллективности (крайнюю позицию занимают сторонники «искусства для народа, для всех»), и теми, кто делает упор на чувствовании (здесь крайнюю позицию занимают сторонники «искусства для искусства», «чистого» искусства). Гегель отстаивал позицию первых. Он писал: «…Художественные произведения должны создаваться не для изучения и не для цеховых ученых, а они… должны быть понятны и служить предметом наслаждения непосредственно сами по себе. Ибо искусство существует не для небольшого замкнутого круга, не для немногочисленных очень образованных людей, а в целом для всего народа»[4]. На такой же позиции стоял марксизм. Известно такое высказывание В.И. Ленина: «Искусство принадлежит народу». В советское время это высказывание было руководящим принципом в художественной политике государства.

Сторонниками второй точки зрения были два художественных гения России – Л. Н. Толстой и П. И. Чайковский. Первый категорично утверждал: «Причина, почему декадентство есть несомненный упадок цивилизации состоит в том, что цель искусства есть объединение людей в одном и том же чувстве. Это условие отсутствует в декадентстве. Их поэзия, их искусство нравятся только их маленькому кружку точно таких же ненормальных людей, каковы они сами. Истинное же искусство захватывает сущность души человека. И таково всегда было высокое и настоящее искусство»[5]. Второй же был более мягок, но не менее убедителен: «Я желал бы всеми силами души, чтобы музыка моя распространялась, чтобы увеличивалось число людей, любящих ее, находящих в ней утешение и подпору».

С другой стороны, деятели искусства всегда выступали за то, что искусство должно быть внутренне свободным, незаинтересованным, неутилитарным, одним словом, относительно самостоятельной сферой жизни.

Сходство философии и искусства состоит в том, что в их произведениях широко представлен личностно-эмоциональный компонент, переживания автора, субъективное видение автором той панорамы жизни, о которой он пишет. Произведения философии и искусства всегда индивидуальны, поэтому, знакомясь с их произведениями, мы не только воспринимаем правду жизни, но всегда выражаем свои симпатии и антипатии. В связи с этой особенностью философии само изучение истории философии идет через изучение творчества, мировоззрения, личной драмы философа в условиях конкретно-исторической эпохи. А произведения классиков философии всегда пленяют нас так же, как и произведения классиков искусства. Но есть, конечно, и существенные различия между философией и искусством. Философ выражает проблему с помощью понятий, абстракций, обращаясь к тонкости ума. Деятель искусства, как правило, выражает проблему через художественные образы, пробиваясь к нашему разуму через пробуждённые им чувства. И философия, и наука, и религия, и искусство создают свою картину мира. При всем своем различии они дополняют друг друга. Поэтому каждый культурный человек должен хорошо разбираться в этих картинах мира.

[1] А.С. Кармин, Г.Г. Бернацкий. Философия. СПб., 2001. С. 29-34.

[2] В.Ф. Шаповалов. Основы философия. От классики к современности. М., 1999. С. 28-30.

[3] Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 442.

[4] Гегель. Соч. Т. XII. С. 280.

[5] Л. Н. Толстой. Полн.собр.соч. Т. 41. С. 136

Взаимоотношение науки и религии

Реферат по культурологии

Взаимоотношение науки и религии

студент группы РК-051

Взаимоотношение религии и науки

Выбирая тему реферата, я остановился на теме взаимоотношения науки и религии, считая её одной из актуальнейших тем на современном этапе развития истории и на протяжении всей истории развития человечества. Можно сказать, что все люди на Земле подразделяются на три категории:

Тех, кто безоговорочно верит в Бога.

Тех, кто придерживается взглядов чистой науки.

Тех, кто считает что, наука и религия не противостоят друг – другу, а дополняют.

Знакомясь с официальной историей развития Земли, мы видим, как на фоне постоянных войн, борьбы за власть появляются учения, пытающиеся показать каждому человеку его настоящее лицо, цели и задачи, место в космической эволюции. Такими учениями являются мировые религии.

Они дают многим людям понимание смысла жизни, цели своего существования на Земле. Вместе с тем, некоторые ищут смысл жизни не в слепой вере в Творца и творение, но и пытаются найти его в научных познаниях.

Если наука сейчас продвинулась вперед, то это может быть, потому, что некоторые «факты» за последние годы заставили её призадуматься. То, что она считала незыблемо – твердым, оказалось собранием пустот; вещество, которое считалось неразрушимым, оказалось не неразрушимым, а превращенным в энергию. Джон Дальтон, английский химик и физик, дал следующий, как казалось науке, твердый «факт»: «Атом неделим, вечен и неразрушим». В действительности оказалось, что атом не имеет ни одного из этих трех качеств.

Евклид тоже дал науке факт, что «целое всегда равняется сумме его частей». Но целый весит меньше, чем сумма его частей.

Неудивительно, что доктор Шилд однажды полушутя заметил: «Мы знали о вселенной десять лет тому назад больше, чем знаем теперь». Д-р Кэтрин Чемберлен, профессор физики, как — то напомнила, что Ньютон сравнивал себя с ребенком, играющим с ракушками на берегу океана в то время, как целый океан истин лежит перед ним неоткрытым. «Да, и мы всё еще на берегу океана, — продолжала доктор Чемберлен, — то, что мы знаем, только мельчайшие частички. А в остальном мы зависим от веры». Теперь мы видим, что мир поделен на «два лагеря», которые определяют единство и борьбу противоположностей науки и религии.

Рассмотрим на конкретных примерах обе стороны процесса.

Определений религии множество. Маркс считал, что «религия — специфическая форма общественного сознания, отличительным признаком которой является фантастическое отражение в сознании людей господствующих над ними внешних сил». По Фрейду религия — это тезисы, высказывания о фактах и обстоятельствах внешней или внутренней реальности, сообщающие нечто такое, чего мы сами не обнаруживаем и что требует веры. Более широкое определение дает Фромм, который под религией понимает «любую разделяемую группой людей систему мышления и действия, позволяющую индивиду вести осмысленное существование и дающую объект преданного служения».

Религия возникла тысячелетия назад, но до сих пор для многих людей она имеет большое значение. Споры между философами вокруг сущности религии не затихают. Сегодня человек близко подошел к осуществлению своих самых заветных надежд. Приближается время, когда голодные будут накормлены, когда человечество, преодолев разобщенность, станет единым. Но приближается ли человек к совершенству самого человека? Человека, любящего ближнего, справедливого, правдивого. Ответ слишком ясен. Так и нет ответов на вопросы: куда идти и зачем жить? В чем смысл жизни?

Для одних выход — в возврате к религии. Не с тем, чтобы уверовать, но чтобы спастись от невыносимого сомнения. Выходит, что только священники профессионально занимаются душой, только они говорят от имени идеалов любви, истины, справедливости.

Хотя, например, в Древней Греции, функцию «целителей душ» выполняли и философы. Сократ, Платон, Аристотель в заботе о человеческом счастье и душе опирались не на откровение, а на авторитет разума. Они считали человека целью и важнейшим предметом изучения. Эта традиция была продолжена в эпоху Возрождения. А во время Просвещения достигла своей вершины.

Впоследствии акцент был смещен. Опьянев от материального процветания и успехов в покорении природы, человек перестал считать самого себя первой заботой — и в жизни, и в теоретическом исследовании. Разум уступил место интеллекту – простому инструменту для манипулирования вещами и людьми. Вера — это тоже разум, более того, народная мудрость, концентрированная в тысячелетиях истории. И если, как пишет В.Л. Гинзбург, «передний фронт физики ушел так далеко от человека», что не в состоянии объяснить ему свои открытия, то это всего лишь ущербность переднего фронта, не более того. Когда идеи А. Эйнштейна стали использоваться атеистами, то раввин Нью-Йорка срочно телеграфировал ученому, спрашивая его: «Верите ли Вы в Бога?». Телеграфный ответ Эйнштейна был таков: «Я верю в Бога Спинозы, который обнаруживается во всеобщей гармонии всех вещей, а не в бога, который интересуется судьбами и делами людей». Ответ вполне успокоил раввина. Б. Спиноза же был отлучен от церковной общины за религиозное свободомыслие, за отождествление Бога с «Природой творящей», но не за атеизм. Таким образом, нет оснований считать Эйнштейна, равно как и Спинозу, атеистами. Что касается И.П. Павлова, который упоминается в статье академика Гинзбурга, то в таком сокровенном для каждого человека вопросе, как тысячелетняя вера предков, не стоит полагаться на суждения пусть даже самой замечательной женщины. Павлов был интуитивно, а быть может, и вполне сознательно, воцерковленным человеком. С атеизмом надо быть осторожней. Мы насытились им до отвращения. Пусть он останется частью интимного мира человека, как и вера. Кстати, математически стройную концепцию Лейбница о вездесущности Бога разрушили не физики, а успехи дарвинизма и геологии. Однако эти успехи, как сейчас уже очевидно, оказались сильно преувеличены.

Современник Спинозы и крупнейший ум средневековья Б. Паскаль предупредил нас: «Атеизм свидетельствует о силе ума, но силе весьма ограниченной». Это предупреждение и сейчас остается актуальным. В.И. Вернадский также был убежден, что «отделение научного мировоззрения и науки от одновременно или ранее происходившей деятельности человека в области религии, философии или искусства невозможно».

Науки бурно развиваются, но вечные истины о добре и зле, внушенные нам религией, непреодолимы. В месте с тем в Мировой истории были факты гонения науки религией (типичный пример – средневековая инквизиция), хотя даже в то время наука делала большие успехи.

В XVI веке Николай Коперник (1473— 1543), развивая представления некоторых древнегреческих астрономов, построил гелиоцентрическую картину Солнечной системы, и лишь в начале XVII века, менее 400 лет назад, справедливость таких представлений была доказана Галилео Галилеем (1564—1642) и Иоганном Кеплером (1571 —1630). Но сколь мало знали тогда о мире за пределами Солнечной системы, видно хотя бы из того, что даже Кеплер считал, что существует сфера неподвижных звезд, «состоящая изо льда или кристалла». Расстояние от Земли до Солнца составляет 149 миллионов километров, свет проходит этот путь за восемь минут. Сегодня мы имеем представление о строении Вселенной в масштабах порядка 10 миллиардов световых лет. Вот одна из характеристик пути, который наука проделала за четыре столетия. Если гипотеза, что все вещество состоит из атомов, возникла еще в античные времена, то в XX веке ее не только подтвердили, но и выяснили строение атомов, доказали существование атомного ядра, протонов и нейтронов. Наконец, появилось понятие о кварках, из которых состоят нуклоны и мезоны. Да всех достижений физики и не счесть.

На этом фоне успехов науки вера в Бога и религия (теизм) выглядят совершенно иначе, чем в далекие времена. Существование Бога и вера в него — тоже «интуитивные суждения», но, по сути дела, застывшие с древности или, во всяком случае, со времени образования соответствующей религии (скажем, с VII века, когда возник ислам). С религией органически связана вера в чудеса, например, в христианстве — с верой в непорочное зачатие, воскрешение из мертвых и т. д. В то же время для науки характерны гибкость и отрицание чудес, то есть непроверенных суждений. Под влиянием фактов наука совершенствуется, религия же догматична и в своей основе остается неизменной, если не говорить о схоластических богословских спорах, появлении ересей и т. п. Здесь нет, конечно, возможности детально обсуждать затронутые вопросы, и приходится ограничиться лишь рядом замечаний.

Уже упомянутое отождествление атеистов с «воинствующими безбожниками» столь же необоснованно, как, например, отождествление всех исповедующих христианскую религию с инквизиторами. Кстати сказать, в 2000 году отмечается не только рождение Иисуса Христа, но и 400 — летие со времени сожжения христианскими инквизиторами Джордано Бруно (1548— 1600). Но возлагать на всех христиан ответственность за деятельность инквизиции нелепо!

Инквизиция, преследовавшая науку, не могла остановить процесс научного познания мира.

Успехи науки в познании мира побуждают многих верующих людей серьезно задуматься над истинностью основ религиозных утверждений, а некоторых из них и порвать с религией.

Развитие науки наглядно демонстрирует эффективность научного подхода к познанию и освоению мира,— подхода, основанного на изучении фактов, строгих доказательствах и практической проверке любых умозаключений. Его характерными чертами являются также динамизм, отрицание слепой веры как основы для любых выводов и заключений, настойчивый поиск естественных причин и естественных закономерностей любых явлений природы и общества, отчетливое понимание относительного характера достигнутого знания, бесконечного разнообразия и качественной неисчерпаемости реального мира, диалектический подход к осмыслению окружающего, убежденность в принципиальной познаваемости всех происходящих в мире явлений.

Опыт истории человечества показывает, что уровень развития естествознания, господствующие в данное время научные идеи, подход к решению актуальных научных проблем определяют не только глубину и широту знаний. Все это оказывает весьма существенное влияние как на стиль мышления человека, так и на его отношение к окружающему миру и понимание им своего места в нем. Это обстоятельство приобретает особенно важное значение в современную эпоху, эпоху научно-технической революции и бурного научно-технического прогресса, когда наука становится непосредственной производительной силой и проникает буквально во все стороны нашей жизни.

В сравнении с научным подходом религиозный подход к пониманию действительности должен выглядеть в глазах современного образованного человека легковесным и бездоказательным. Не случайно во второй половине XX столетия многие руководители церкви и религиозные теоретики стали предпринимать настойчивые попытки обосновать религию с помощью новейших научных данных. С предельной откровенностью это выразил в 1951 году глава римской католической церкви папа Пий XII. «Итак, сотворение мира во времени — и потому есть творец, следовательно, есть бог: вот те сведения, которых мы требуем от науки».

Вместе с тем люди, склонные к религиозному пониманию мира, но обладающие достаточно высоким уровнем образованности и располагающие информацией о новейших достижениях научно-технической революции, уже не могут удовлетворяться наивными религиозными представлениями о действительности. Они нередко пытаются осмыслить свою религиозность с позиций науки, подвести под нее научный фундамент, а иногда стараются придумать для себя «особые» религиозные или полурелигиозные системы взглядов.

«Те, кто под воздействием целенаправленного религиозного воспитания в семье, — пишет кандидат философских наук Ю.П. Зуев, — или вследствие каких-либо неблагоприятных обстоятельств личной судьбы оказались верующими, будучи людьми достаточно образованными, получая разнообразную информацию, не могут верить слепо, не рассуждая. Их религиозность приобретает не стихийный, а осознанно-активный характер»2. Вот как, например, старался примирить идею бесконечности материального мира с идеей бога английский астрофизик Е. Милн. «Для сотворения бесконечной Вселенной нужен более могущественный бог, чем для сотворения конечной, чтобы создать простор для бесконечной игры эволюционных сил, нужен более великий бог, чем для того, чтобы завести механизм раз и навсегда. Мы освобождаем идею бога от мелкости, которая была ему приписана наукой прошлого».

Аналогичную позицию занимает и современная русская православная церковь. Чем основательнее научное познание природы, утверждает, например, митрополит Никодим, чем больше познает человек величие мироздания, тем больше свидетельствует ему премудрость, благость и всемогущество создателя всей вселенной.

И хотя наука неизменно и убедительно вскрывает полную несостоятельность любых попыток обоснования религии с помощью современных естественнонаучных данных, на некоторых верующих или неустойчивых в своем мировоззрении людей подобная фальсификация научных данных нередко производит определенное впечатление.

Спор между наукой и религией за сознание людей — это спор особого рода, «спор ради третьего лица», верующего или колеблющегося, с тем чтобы переубедить его, оторвать от религии. Но в таком споре побеждает не обязательно тот, кто прав, а тот, чьи доводы покажутся этому «третьему лицу» более убедительными или больше придутся ему «по душе».

Разум — благословление человека и его несчастье; он принуждает его все время решать неразрешимую задачу. Человек — единственное животное, для которого его собственное существование является проблемой.

Религиозные представления возникли во времена, когда человек чувствовал себя беспомощным перед лицом природных явлений и болезней. Наука находилась в зародыше, а потому и чудеса казались возможными (ведь чудо — это, по определению, то, что не подтверждается научными данными, научным анализом). Сегодня же верить в воскрешение из мертвых, загробную жизнь, рай, ад и т.д. — значит отрицать современную науку. Естественно, в связи со сказанным возникает немало вопросов. Почему же и в наше время многие исповедуют религию? Почему среди этих «многих» есть люди высокообразованные? Каковы взаимоотношения лженауки, например астрологии, и религии? Как церковь сегодня относится к науке?

Попытаюсь, хотя и очень кратко, ответить на эти вопросы. К великому сожалению, подавляющее большинство из шести миллиардов людей, обитающих сейчас на Земле, остаются необразованными. Смотреть телевизор, пользоваться сотовым телефоном и летать на самолете еще не значит быть цивилизованным человеком. У нас в России население, насколько знаю, более образованно, чем в большинстве других стран. Но эта образованность поверхностна и обычно имеет гуманитарный уклон. Мало кто не ответит на вопрос об авторах «Евгения Онегина» и «Войны и мира». Но вот спросите, почему меняются сезоны (зима, весна, лето, осень). Мой опыт свидетельствует о том, что даже люди с высшим образованием часто дают неверный ответ (например, ссылаются на изменение расстояния от Земли до Солнца). Между тем правильный ответ (наклонение земной оси к плоскости эклиптики, в которой находятся Солнце и орбита Земли) известен уже 500 лет!

В газете «Аргументы и факты» № 17 за апрель 2000 года приведены ответы целого ряда так называемых «известных людей» на вопрос: «Что для вас вера?» Были опрошены четырнадцать человек, в основном женщины, в их числе поп-певица Маша Распутина и депутат Госдумы Ирина Хакамада.

Все опрошенные утверждают, что верят в Бога, но что под этим подразумевают, остается неизвестным. К сожалению, их об этом не спросили, как и о причинах наступления весны после зимы.

В полемике, которая происходит между атеистами и верующими, факты очень часто искажаются. Так, я сам долгое время был уверен, что наш знаменитый физиолог Иван Петрович Павлов (1849—1936) был глубоко религиозным человеком. Он ходил в церковь, протестовал против разрушения храмов, отказался от кафедры в Военно-медицинской академии в знак протеста против изгнания из числа студентов детей священников и т.д. Казалось бы, верующий, православный человек, таковым он у нас и прослыл. На самом же деле, Павлов «конечно, был полный атеист и никаким иным быть не мог». Это цитата из воспоминаний М.К. Петровой — ближайшей сотрудницы и друга И.П. Павлова. Она приводит его слова: «Человеческий ум ищет причину всего происходящего, и когда он доходит до последней причины — это и есть Бог. В своем стремлении искать причину он доходит до Бога. Но сам я не верю в Бога, я неверующий». Ходил Павлов в церковь «не из религиозных побуждений, а из-за приятных контрастных переживаний. Будучи сыном священника, он еще в детстве любил этот праздник, (речь идет о Пасхе). Он объяснял эту любовь особенно радостным ощущением праздничных дней, следующих за Великим Постом». Защищал же Павлов церковь и верующих из вполне понятных соображений о справедливости и свободе совести, из протеста против большевистского варварства.

Вообще, совершенно ясно, что в молитвенные дома (церкви, мечети, синагоги) ходят не только религиозные люди. Ходят и по традиции, и вспоминая близких, и надеясь найти утешение в горе. Здесь позволю себе заметить, что я сам не только никогда не был «воинствующим безбожником», но и завидовал и завидую истинно верующим. В тяжелые минуты вера в Бога — способна утешить, облегчить страдания, легче воспринимать мысли о смерти. Тем более недопустимы гонения на религию, введение запретов в этой области (не говорю об изуверских сектах). Разум, однако, дан человеку не для того, чтобы поддаваться эмоциям и идти на поводу у предрассудков и обветшалых верований седой древности, Знакомство с богословием лишь укрепило мои атеистические убеждения, то есть интуитивное суждение о том, что существует лишь природа и управляющие ею законы, которые познает разум и руководимая им наука.

Возвращаясь к теме, хочу сделать замечание, касающееся великого Эйнштейна (1879—1955). В литературе попадались утверждения, что Эйнштейн был верующим, ибо писал о какой-то космической религии и т. д. В действительности Эйнштейн пользовался религиозной терминологией — лишь в условном смысле (см. «Наука и жизнь» № 10, 1960 г.). Например, он писал: «Я не могу найти выражения лучше, чем «религиозная» для характеристики веры в рациональную природу реальности. Какое мне дело до того, что попы наживают капитал, играя на этом чувстве?» В 1929 году на вопрос, верит ли он в Бога, Эйнштейн ответил телеграммой: «Я верю в Бога Спинозы, который проявляется в гармонии всего существующего, но не в Бога, который интересуется судьбами и делами людей». Бенедикт Спиноза (1612—1677) отождествлял Бога с природой, был пантеистом. Я, как уже упоминалось, не вижу, по существу, различия между пантеизмом и атеизмом, если не касаться естественной разницы в терминологии, использовавшейся в XVII веке и применяемой сегодня.

Вместе с тем нет оснований считать, что все высокообразованные люди являются в настоящее время неверующими или не исповедуют какую-либо религию. Например, известный космолог Жорж Леметр (1894— 1966) был даже католическим священником. Согласно опубликованным в 1998 году данным опроса членов Национальной академии наук США, верующими назвали себя 7% опрошенных. К сожалению, у нас нет подобных сведений, касающихся членов Российской академии наук.

Я рассмотрел два различных взгляда на взаимоотношение науки и религии и теперь, рассмотрим их синтез.

4. Взаимоотношение науки и религии

Незримая грань между наукой и религией занимает наш ум, поскольку она разделяет две важные стороны человеческой природы – физическую и духовную. Наука никоим образом не должна отрицать духовный опыт, равно как и религиозная вера не может исключить свободу развития. Наука и религия не могут заменить друг друга, равно как и не должны быть вульгарно соединены, т.е. сведены к научной религии или религиозной науке. Две неотъемлемые части мировой культуры – наука и религия, в сущности, имеют одинаковые корни, питаемые способностью человека удивляться и задавать вопросы. Первая разрабатывает рациональный подход к разгадке тайны мироздания, который позволяет нам детально изучать окружающий нас мир. Вторая берет начало, с одной стороны, в том священном ужасе, который внушает нам величие Вселенной, с другой, в желании познать Создателя и наше место в осуществлении Его замысла. Скорее, речь должна идти о двух способах познания — рассудочном и интуитивном. Здесь мы обнаруживаем связь между вдохновением, интуицией и откровением.

Представляя грань между наукой и религией в виде моста, естественно задать вопрос: какие аспекты научного поиска и формирования религиозной веры находятся на крайних точках этого моста?

Среди таких аспектов наш опыт выделяет интуицию, воображение и веру. Интуиция – это кажущееся мгновенным понимание, быстрое и не заставляющее себя ждать прозрение. Интуитивное понимание со стороны кажется прямым знанием или пониманием без рациональной работы мысли и выводов. В действительности интуиция зачастую является результатом глубоких раздумий и анализа, равно как и наблюдений. Интуиция может, хотя и не всегда, вытекать из логических или систематических рассуждений. Интуиция – такая же часть научного познания, как вдохновение или откровение, — является частью религиозной веры.

Воображение связано с мечтой, откровением свыше, как в смысле видения (познавания), так и предвидения. Наука часто начинается с вопроса, для ответа на который и на основании которого мы в своем воображении разрабатываем гипотезу. Наше воображение может просветить нас, подсказав, что это возможно, при этом совсем не обязательно, чтобы мы знали, каким образом это возможно. Следовательно, воображение есть источник нашего творческого начала, нашей способности синтезировать на основании нашего реального опыта новые образы, связи и постигать явления, которые имеют мистическую природу или находятся за пределами нашего опыта. Воображение в равной степени связанно и религией, и религиозной верой, и с естественной научной любознательностью.

Незнакомые, озадачивающие результаты наблюдений побуждают человека исследовать разные версии, которые частично основываются на его физической интуиции. Вопросы происхождения человека, планет Солнечной системы и Солнца, развитие Вселенной и земной окружающей среды, место самого человека в ней – это вопросы, ответить на которые наша интуиция едва ли сможет, но воображение позволяет нам и даже заставляет изыскивать ответы, пользуясь ощущениями и другими познавательными средствами, какими бы ограниченными они нам не казались. Может ли случиться так, что интуиция не будет ограничиваться пониманием физических сторон нашего опыта, ибо существует духовная интуиция, которая помогает нам обосновывать наше физическое понимание Вселенной через духовную и религиозную веру?

Вера – это искренность интенций (намерений), полное доверие, не требующее доказательств. Вера – это доверчивая реакция на наше окружение, физическое и духовное. Вера не есть что–то обязательно неизменное или не совместимое с нашим познанием. В этом смысле вера тесно связанна с интуицией, которая тоже может эволюционировать по мере более глубокого проникновения в суть явления. Вера в гравитацию есть результат нашей хорошо развитой физической интуиции, основанной на многолетнем жизненном опыте и наблюдениях за влиянием на самих и на окружающий мир. Современное понимание силы тяжести, с использованием общей теории относительности Эйнштейна, которая описывает гравитацию как деформацию пространственно – временного континуума, отличается от постулированного Исааком Ньютоном «воздействия притяжения на расстоянии». Однако это новое представление не меняет нашей веры в силу гравитации, оно просто расширяет наше понимание этого явления! Многие представители науки верят в Бога.

Каким образом наши научные и религиозные наблюдения дополняют друг друга?

В 20-м веке мы пережили переход от «классической науки», которая развивалась и оттачивалась в эпоху, начинавшуюся западноевропейским Возрождением, к «современной науке». Последняя мне представляется скорее описанием и тех связей, которые сплетают воедино естественный мир, чем неким механизмом выявления правды или законов, которые управляют природой и скрыты от нас в ожидании, что их откроют по мере того, как будет зреть наше понимание природы. Наука сегодня – это метод систематических наблюдений, а не свод знаний и не коллекция фактов. Однако Наука, и я подчеркиваю – Наука с большой буквы, — превратилась в такую культуру, где поклоняются технологии и объективизму. Наука о многом говорит нам, а мы ей верим, поскольку она обладает способность предвидения, она связана с успехом наших технологических инноваций. Отрицательное же культурное наследие «классической науки» заключается в том, что подчас многие считают ученых избранными помазанниками, волшебниками нашего времени, которые плетут сложные уравнения и методики, словно колдуют, привержены принципам объективизма и логики. Мы не решаемся ставить под сомнение их утверждения, несмотря на то что краеугольный камень Науки — это скептицизм!

Каким образом научный метод познания может «питать» нашу духовную связь с религиозной верой? КА вера и духовная интуиция могут дополнять наши научные исследования?

Наблюдение есть физическое взаимодействие с природой. Наблюдать – значит «видеть» или «различать», но одновременно слово «наблюдать» (соблюдать) означает и «почитать», «благоговеть», или «знаменовать». Наблюдение подразумевает направление внимания на окружающий нас мир, по мере того как мы концентрируем внимание на отдельном явлении или физической системе. Например, интуитивное понимание того, как свет распространяется в пространстве и взаимодействует с материей, очень важно в работе, связанной с астрономическими наблюдениями. Для того чтобы понять объекты и явления, которые мы наблюдаем на большом расстоянии, мы должны держать в поле нашего внимания происхождение и трансформацию световой энергии, и её взаимодействие с материей на пути движения. Когда я смотрю на звезду, вижу свет, исходящий от этой звезды, который претерпел различные преобразования за счет взаимодействия с межзвездной пылью и газом. Свет физически изменился при взаимодействии с материей, точно так же, как и последняя физически изменилась, взаимодействуя со светом.

В то же время наблюдение можно рассматривать как духовное взаимодействие с природой. Молитва и медитация – это тоже формы наблюдения (созерцания). Меня удивляет то, что я вижу собственными глазами на ночном небе, меня не менее поражают те данные, которые получают с помощью телескопа, которые вводятся на жесткий диск моего компьютера, где я могу составить И-спектры звездных туманностей. Когда я наблюдаю процесс образования звезды, моя физическая интуиция говорит мне, что Вселенная динамична. Я могу непосредственно наблюдать звезды на разных этапах их образования и эволюции. На основании этого же опыта моя духовная интуиция говорит мне, что сотворение еще не завершено и нет никаких признаков того, что оно завершиться в какое-нибудь время в будущем. В этом случае моя религиозная вера подпитывается моей верой в физику. По мере того как эволюционирует наша Вселенная, мы участвуем в её сотворении, задавая все новые и новые вопросы. Под «участием» я понимаю буквально то, что мы являемся частью процесса, человек вносит свой вклад в процессе создания как физически, так и духовно, находясь под воздействием природы и оказывая воздействие на природу.

Люди опять пришли к пониманию Вселенной как системы всех систем, все части которой взаимно интегрированы таким образом, что понимание одного участка или отрезка обязательно требует если не понимания, то

Смотрите так же:

  • Нотариус в балашихе в воскресенье Уважаемые посетители! Рады сообщить, что для удобства наших посетителей, нотариус Акимова Т.В. работает не только с понедельника по пятницу, но и по субботам по предварительной записи. Благодаря осуществлению приема физических и юридических лиц в удобное для […]
  • Малиновский отдел субсидий MosOpen.ru — Электронная Москва Отдел центра жилищных субсидий «Даниловский» ЮАО города Москвы (РОЦЖС Даниловский № 59) является территориальным подразделением Городского центра жилищных субсидий Москвы (ГУ ГЦЖС). РОЦЖС Даниловский № 59 осуществляет приём […]
  • Прокурор столяров Прокурор столяров Анонс: сегодня в прямом эфире радиостанции «Маяк» представитель прокуратуры г.Москвы разъяснит порядок действий при отказе правоохранительных органов принять заявление о преступлении либо правонарушении Сегодня, 23 октября 2013 г. в прямом […]
  • Правит вологодской области Имидж Вологды и Череповца В университете я три года занимался изучением имиджа территорий и в 2010 году защитил дипломную работу об имидже провинциальных городов. Практическая часть дипломного проекта представляла собой социологическое исследование с […]
  • Приказ о курении с 1 июня 2014 newmobileportal Приказ О Запрете Курения В Организации Образец 2014 Утверждены требования к знаку о запрете курения и порядку его В приложении к Приказу приводится рекомендуемый образец знака о запрете курения. Сообщить о данном факте кредитной […]
  • Заявление в петроэлектросбыте Оплата несуществующего долга В 2012 году прислали перерасчёт уже оплаченной электроэнергии за 2006 - 2012 годы по среднему или фактическому (Петроэлектросбыт). Правомерно ли это действие со стороны Петроэлектросбыта при всех уже оплаченных квитанциях? И […]
  • Транспортный налог саратов ставки Калькулятор транспортного налога Саратовской области Калькулятор транспортного налога Саратовской области создан для того, чтобы вы смогли быстро и точно определить сумму обязательного для автовладельцев ежегодного платежа. На территории Российской […]
  • Нотариусы канавинского района Нотариальные конторы Канавинского района Григорьева Светлана Константиновна 603086, г. Нижний Новгород, ул. Тонкинская, д. 1 277-13-89, 282-00-59 режим работы: ПН, СР, ЧТ: 9:00 – 17:00 ВТ: 11:00 – 18:00 ПТ: 9:00 – 16:00 обед: 13:30 – 14:00 Демидова Людмила […]