Закон инквизиции

Инквизиция

Святая инквизиция — общее название ряда учреждений Римско-католической церкви для борьбы с ересью.

Содержание

Происхождение термина

От лат. inquīsītiō , в юридическом смысле — «розыски», «расследование». Термин был широко распространён в правовой сфере ещё до возникновения средневековых церковных учреждений с таким названием, и означал выяснение обстоятельств дела, расследованием, обычно путём допросов, часто с применением силы. Со временем под инквизицией стали понимать духовные суды над антихристианскими ересями.

История создания

Ранее христианство и христианская церковь страдала как от внешнего врага — римских императоров, так и от внутренних раздоров, опиравшихся на теологические разногласия: различные толкования священных текстов, на признании или непризнании отдельных текстов священными и так далее. Отражением одной из стадий внутренней борьбы был, видимо, «Иерусалимский собор», упоминаемый в главе 15 Деяний святых апостолов, а также множество случаев, когда апостол Павел защищал собственное апостольское служение, убеждал христиан опасаться ложных пастырей или чего-либо противоречащего тому, что проповедовал он. Аналогичные призывы содержатся в посланиях Иоанна и в Послании к Иудеям, а также в Откровении Иоанна Богослова. Начиная со II века христианские авторитеты (епископы и местные синоды), пользуясь вышеприведёнными источниками, обличали некоторых богословов как еретиков, и определяли доктрину христианства более ясно, стараясь избежать ошибок и разночтений. В связи с этим православию (греч. ὀρθοδοξία — правильная точка зрения) стали противопоставлять ересь (греч. αἵρεσις — выбор; подразумевается, что ошибочный). Особый церковный суд католической церкви под названием «Инквизиция» был создан в 1215 году папой Иннокентием III [1] . Церковный трибунал, которому было поручено «обнаружение, наказание и предотвращение ересей», был учреждён в Южной Франции Григорием IX в 1229 году. Этот институт достиг своего апогея в 1478 году, когда король Фердинанд и королева Изабелла с санкции Папы Сикста IV учредили испанскую инквизицию. Конгрегация священной канцелярии была учреждена в 1542 году, заменив собой «Великую римскую инквизицию», а в 1917 году ей были переданы также функции упразднённой конгрегации индекса [2] . В 1908 году переименована в «Конгрегацию доктрины веры» (Sacra congregatio Romanae et universalis Inquisitionis seu Sancti Officii). Работа этого учреждения строилась в строгом соответствии с действующим тогда в католических странах законодательством.

Цели и средства

Основной задачей инквизиции являлось определение, является ли обвиняемый виновным в ереси. С конца XV века, когда в Европе начинают распространяться представления о массовом присутствии заключивших договор с нечистой силой ведьм среди обычного населения, в ее компетенцию начинают входить процессы о ведьмах. В то же время подавляющее число приговоров о ведьмах вынесли светские суды католических и протестантских стран в XVI и XVII веках. Хотя инквизиция действительно преследовала ведьм, точно так же поступало и практически любое светское правительство. К концу XVI века римские инквизиторы начали выражать серьезные сомнения в большинстве случаев обвинения в ведовстве. Также в компетенцию инквизиции с 1451 года Папа Николай V передал дела о еврейских погромах. Инквизиция должна была не только наказывать погромщиков, но и действовать превентивно, предупреждая насилие. Внесудебных расправ инквизиция не допускала. Кроме обычных допросов, применялась, как и в светских судах того времени, пытка подозреваемого. Юристы католической церкви огромное значение придавали чистосердечному признанию. В том случае, если подозреваемый не умирал в ходе следствия, а признавался в содеянном и раскаивался, то материалы дела передавались в суд.

Судебная процедура

VIII. Инквизитор допрашивал свидетелей в присутствии секретаря и двух священников, которым было поручено наблюдать, чтобы показания верно записывались, или, по крайней мере, присутствовать, когда они были даны, чтобы выслушивать их при чтении полностью. Это чтение происходило в присутствии свидетелей, у которых спрашивали, признают ли они то, что сейчас им было прочитано. Если преступление или подозрение в ереси было доказано на предварительном следствии, то оговоренного арестовывали и сажали в церковную тюрьму, в случае если в городе не было доминиканского монастыря, который обыкновенно заменял ее. После ареста подсудимый подвергался допросу, и против него тотчас же начиналось дело согласно правилам, причем делалось сравнение его ответов с показаниями предварительного следствия [3] .

IX. В первые времена инквизиции не существовало прокурора, обязанного обвинять подозреваемых лиц; эта формальность судопроизводства выполнялась словесно инквизитором после заслушания свидетелей; сознание обвиняемого служило обвинением и ответом. Если обвиняемый признавал себя виновным в одной ереси, напрасно уверял он, что он не виновен по отношению к другим; ему не разрешалось защищаться, потому что преступление, за которое он был предан суду, было уже доказано. Его спрашивали только, расположен ли он сделать отречение от ереси, в которой признавал себя виновным. Если он соглашался, то его примиряли с Церковью, накладывая на него каноническую епитимью одновременно с каким-нибудь другим наказанием. В противном случае он объявлялся упорным еретиком, и его предавали в руки светской власти с копией приговора [4] .

Смертная казнь, как и конфискация, была мерою, которую в теории Инквизиция не применяла. Её дело было употребить все усилия, чтобы вернуть еретика в лоно Церкви; если он упорствовал, или если его обращение было притворным, ей нечего было с ним более делать. Как не католик, он не подлежал юрисдикции Церкви, которую он отвергал, и Церковь была вынуждена объявить его еретиком и лишить своего покровительства. Первоначально приговор был только простым осуждением за ересь и сопровождался отлучением от Церкви или объявлением, что виновный не считается более подсудным суду Церкви; иногда добавлялось, что он передаётся светскому суду, что он отпущен на волю — ужасное выражение, обозначавшее, что окончилось уже прямое вмешательство Церкви в его судьбу. С течением времени приговоры стали пространнее; часто уже начинает встречаться замечание, поясняющее, что Церковь ничего не может более сделать, чтобы загладить прегрешения виновного, и передача его в руки светской власти сопровождается следующими знаменательными словами: debita animadversione puniendum, то есть «да будет наказан по заслугам». Лицемерное обращение, в котором Инквизиция заклинала светские власти пощадить жизнь и тело отпавшего, не встречается в старинных приговорах и никогда не формулировалось точно [5] .

Инквизитор Пегна не задумывается признать, что это воззвание к милосердию было пустою формальностью, и объясняет, что к нему прибегали только с той целью, чтобы не казалось, что инквизиторы согласны на пролитие крови, так как это было бы нарушением канонических правил. Но в то же время Церковь зорко следила за тем, чтобы её резолюция не толковалась превратно. Она поучала, что не может быть и речи о каком-либо снисхождении, если еретик не раскается и не засвидетельствует своей искренности выдачей всех своих единомышленников. Неумолимая логика св. Фомы Аквината ясно установила, что светская власть не могла не предавать еретиков смерти, и что только вследствие своей безграничной любви Церковь могла два раза обращаться к еретикам со словами убеждения раньше, чем предать их в руки светской власти на заслуженное наказание. Сами инквизиторы нисколько не скрывали этого и постоянно учили, что осужденный ими еретик должен быть предан смерти; это видно, между прочим, из того, что они воздерживались произносить свой приговор над ним в пределах церковной ограды, которую осквернило бы осуждение на смертную казнь, а произносили его на площади, где происходило последнее действие аутодафе. Один из их докторов XIII века, цитируемый в XIV веке Бернаром Ги, так аргументирует это: «Цель Инквизиции — уничтожение ереси; ересь же не может быть уничтожена без уничтожения еретиков; а еретиков нельзя уничтожить, если не будут уничтожены также защитники и сторонники ереси, а это может быть достигнуто двумя способами: обращением их в истинную католическую веру или обращением их плоти в пепел, после того, как они будут выданы в руки светской власти» [6] .

Основные исторические этапы

Хронологически историю инквизиции можно подразделить на три этапа 1) додоминиканский (преследования еретиков до XII в.) 2) доминиканский (со времени Тулузского собора 1229 г.) 3) испанская инквизиция. В 1-м периоде суд над еретиками составлял часть функций епископской власти, а преследование их имело временный и случайный характер; во 2-м создаются постоянные инквизиционные трибуналы, находящиеся в специальном ведении доминиканских монахов; в З-м инквизиционная система тесно связывается с интересами монархической централизации в Испании и притязаниями ее государей на политическую и религиозную супрематию в Европе, сперва служа орудием борьбы против мавров и евреев, а потом, вместе с Иезуитским орденом, являясь боевою силою католической реакции XVI в. против протестантизма.

Преследования еретиков до XII в.

Зародыши Инквизиции мы находим еще в первые века христианства — в обязанности диаконов разыскивать и исправлять заблуждения в вере, в судебной власти епископов над еретиками. Суд епископский был прост и не отличался жестокостью; самым сильным наказанием в то время было отлучение от церкви.

Со времени признания христианства государственной религией Римской империи, к церковным наказаниям присоединились и гражданские. В 316 г. Константин Великий издал эдикт, присуждавший донатистов к конфискации имущества. Угроза смертною казнью впервые произнесена была Феодосием Великим в 382 г. по отношению к манихеям, а в 385 г. приведена была в исполнение над присциллианами.

В капитуляриях Карла Великого встречаются предписания, обязывающие епископов следить за нравами и правильным исповеданием веры в их епархиях, а на саксонских границах — искоренять языческие обычаи. В 844 г. Карл Лысый предписал епископам утверждать народ в вере посредством проповедей, расследовать и исправлять его заблуждения («ut populi errata inquirant et corrigant»).

В IX и X вв. епископы достигают высокой степени могущества; в XI в., во время преследования патаренов в Италии, деятельность их отличается большою энергией. Уже в эту эпоху церковь охотнее обращается к насильственным мерам против еретиков, чем к средствам увещания. Наиболее строгими наказаниями еретиков уже в ту пору были конфискация имущества и сожжение на костре.

Доминиканский период

В конце XII и начале XIII в. литературно-художественное движение в Южной Франции и связанное с ним учение альбигойцев угрожали серьезной опасностью католической ортодоксии и папскому авторитету. Для подавления этого движения вызывается к жизни новый монашеский орден — доминиканцев (Х, 862). Слово инквизиция, в техническом смысле, употреблено впервые на Турском соборе, в 1163 г., а на Тулузском соборе, в 1229 г., апостольский легат «mandavit inquisitionem fieri contra haereticos suspectatos de haeretica pravitate».

Еще на Веронском синоде, в 1185 г., изданы были точные правила касательно преследования еретиков, обязывавшие епископов возможно чаще ревизовать свои епархии и выбирать зажиточных мирян, которые оказывали бы им содействие в розыске еретиков и предании их епископскому суду; светским властям предписывалось оказывать поддержку епископам, под страхом отлучения и других наказаний.

Дальнейшим своим развитием инквизиция обязана деятельности Иннокентия III (1198—1216), Григория IX (1227—1241) и Иннокентия IV (1243—1254). Около 1199 г. Иннокентий III уполномочил двух цистерцианских монахов, Гюи и Ренье, объездить, в качестве папских легатов, диоцезы южной Франции и Испании, для искоренения ереси вальденсов и катаров. Этим создавалась как бы новая духовная власть, имевшая свои специальные функции и почти независимая от епископов. В 1203 г. Иннокентий III отправил туда же двух других цистерианцев, из монастыря Fontevrault — Петра Кастельно и Ральфа; вскоре к ним был присоединен и аббат этого монастыря, Арнольд, и все трое возведены были в звание апостольских легатов. Предписание возможно строже обходиться с еретиками привело, в 1209 г., к убийству Петра Кастельно, что послужило сигналом к кровавой и опустошительной борьбе, известной под именем альбигойских войн.

Несмотря на крестовый поход Симона Монфора, ересь продолжала упорно держаться, пока против ее не выступил Доминик Гусман (X, 959), основатель ордена доминиканцев. В заведование этого ордена всюду перешли инквизиционные суды, после того как последние изъяты были Григорием IX из епископской юрисдикции. На Тулузском соборе 1229 г. было постановлено, чтобы каждый епископ назначал одного священника и одно или более светских лиц для тайного розыска еретиков в пределах данной епархии. Несколько лет спустя инквизиторские обязанности были изъяты из компетенции епископов и специально вверены доминиканцам, представлявшим то преимущество перед епископами, что они не были связаны ни личными, ни общественными узами с населением данной местности, и потому могли действовать, безусловно, в папских интересах и не давать пощады еретикам.

Установленные в 1233 г. инквизиционные суды вызвали в 1234 г. народное восстание в Нарбонне, а в 1242 г. — в Авиньоне. Несмотря на это, они продолжали действовать в Провансе и распространены были даже и на сев. Францию. По настоянию Людовика IX, папа Александр IV назначил в 1255 г. в Париже одного доминиканского и одного францисканского монахов на должность генеральных инквизиторов Франции. Ультрамонтанское вмешательство в дела галликанской церкви встречало, однако, беспрестанное противодействие со стороны ее представителей; начиная с XIV в., французская инквизиция подвергается ограничениям со стороны государственной власти и постепенно приходить в упадок, которого не могли удержать даже усилия королей XVI века, боровшихся против реформации.

Тем же Григорием IX инквизиция введена была в Каталонии, в Ломбардии и в Германии, причем повсюду инквизиторами назначались доминиканцы. Из Каталонии инквизиция быстро распространилась по всему Пиренейскому полуострову, из Ломбардии — в различных частях Италии, не везде, впрочем, отличаясь одинаковою силой и характером. Так, например, в Неаполе она никогда не пользовалась большим значением, вследствие беспрестанных раздоров между неаполитанскими государями и римскою курией. В Венеции инквизиция (совет десяти) возникла в XIV в. для розыска соучастников заговора Тьеполо и являлась политическим трибуналом. Наибольшего развития и силы инквизиция достигла в Риме. О степени влияния инквизиции в Италии и о впечатлении, произведенном ею на умы, свидетельствует сохранившаяся во флорентийской церкви S. Maria Novella знаменитая фреска Симона Мемми, под названием «Domini canes» (каламбур, основанный на созвучии этих слов со словом dominicani), изображающая черно-белых собак, отгоняющих волков от стада. Наибольшего развития итальянская инквизиция достигает в XVI в., при папах Пии V и Сиксте V.

В Германии инквизиция первоначально направлена была против племени стедингов, отстаивавших свою независимость от бременского архиепископа, Здесь она встретила всеобщий протест. Первым инквизитором Германии был Конрад Марбургский; в 1233 г. он был убит во время народного восстания, а в следующем году той же участи подверглись и два главные его помощника. По этому поводу в Вормской летописи говорится: «таким образом, при Божьей помощи, Германия освободилась от гнусного и неслыханного суда». Позже папа Урбан V, опираясь на поддержку императора Карла IV, снова назначил в Германию двух доминиканцев, в качестве инквизиторов; однако, и после этого инквизиция не получила здесь развития. Последние следы ее были уничтожены реформацией. Инквизиция проникла даже в Англию, для борьбы против учения Виклефа и его последователей; но здесь значение ее было ничтожно.

Из славянских государств только в Польше существовала инквизиция, и то очень недолго. Вообще, учреждение это пустило более или менее глубокие корни только в странах, населенных романским племенем, где католицизм оказывал глубокое влияние на умы и образование характера.

Испанская инквизиция

Испанская инквизиция, возникшая в XIII веке, как отголосок современных событий в южной Франции, возрождается с новой силой в конце XV в., получает новую организацию и приобретает огромное политическое значение. Испания представляла наиболее благоприятные условия для развития инквизиции. Многовековая борьба с маврами способствовала развитию в народе религиозного фанатизма, которым с успехом воспользовались водворившиеся здесь доминиканцы. Нехристиан, именно евреев и мавров, было много в местностях, отвоеванных от мавров христианскими королями Пиренейского полуострова. Мавры и усвоившие их образованность евреи являлись наиболее просвещенными, производительными и зажиточными элементами населения. Богатство их внушало зависть народу и представляло соблазн для правительства. Уже в конце XIV в. масса евреев и мавров силою вынуждены были принять христианство (см. Марраны и Мориски), но многие и после того продолжали тайно исповедовать религию отцов.

Систематическое преследование этих подозрительных христиан инквизицией начинается со времени соединения Кастилии и Арагонии в одну монархию, при Изабелле Кастильской и Фердинанде Католике, реорганизовавших инквизиционную систему. Мотивом реорганизации являлся не столько религиозный фанатизм, сколько желание воспользоваться инквизицией для упрочения государственного единства Испании и увеличения государственных доходов, путем конфискации имущества осужденных. Душою новой инквизиции в Испании был духовник Изабеллы, доминиканец Торквемада. В 1478 году была получена булла от Сикста IV, разрешавшая «католическим королям» установление новой инквизиции, а в 1480 г. был учрежден в Севилье первый трибунал ее; деятельность свою он открыл в начале следующего года, а к концу его уже мог похвалиться преданием казни 298 еретиков. Результатом этого была всеобщая паника и целый ряд жалоб на действия трибунала, обращенных к папе, главным образом, со стороны епископов. В ответ на эти жалобы Сикст IV в 1483 г. предписал инквизиторам придерживаться той же строгости по отношению к еретикам, а рассмотрение апелляций на действия инквизиции поручил севильскому архиепископу Иньиго Манрикесу. Несколько месяцев спустя, он назначил великим ген. инквизитором Кастилии и Арагонии Торквемаду, который и завершил дело преобразования испанской инквизиции.

Инквизиционный трибунал сперва состоял из председателя, 2 юристов-ассесоров и 3 королевских советников. Эта организация скоро оказалась недостаточной и взамен ее создана была целая система инквизиционных учреждений: центральный инквизиционный совет (так назыв. Consejo de la suprema) и 4 местных трибунала, число которых потом было увеличено до 10. Имущества, конфискованные у еретиков, составляли фонд, из которого черпались средства для содержания инквизиционных трибуналов и который, вместе с тем, служил источником обогащения папской и королевской казны. В 1484 г. Торквемада назначил в Севилье общий съезд всех членов испанских инквизиционных трибуналов, и здесь был выработан кодекс (сперва 28 постановлений; 11 были добавлены поздние), регулировавший инквизиционный процесс.

С тех пор дело очищения Испании от еретиков и нехристиан стало быстро подвигаться вперед, особенно после 1492 г., когда Торквемаде удалось добиться у «католических королей» изгнания из Испании всех евреев. Результаты истребительной деятельности испанской инквизиции при Торквемаде, в период от 1481 г. до 1498 г., выражаются следующими цифрами: около 8 800 человек было сожжено на костре; 90 000 человек подверглось конфискации имущества и церковным наказаниям; кроме того были сожжены изображения, в виде чучел или портретов; 6 500 человек, спасшихся от казни посредством бегства или смерти. В Кастилии инквизиция пользовалась популярностью среди фанатичной толпы, с удовольствием сбегавшейся на аутодафе, а Торквемада до самой смерти встречал всеобщий почет. Но в Арагоне действия инквизиции неоднократно вызывала взрывы народного негодования; во время одного из них Педро Арбуэс, председатель инквизиционного суда в Сарагосе, не уступавший в жестокости Торквемаде, был убит в церкви, в 1485 г. Преемники Торквемады, Диего-Деса и особенно Хименес, архиеп. толедский и духовник Изабеллы, закончили дело религиозного объединения Испании.

Несколько лет спустя после завоевания Гранады, мавры подверглись гонениям за веру, несмотря на обеспечение за нами религиозной свободы условиями капитуляционного договора 1492 г. В 1502 г. им было предписано либо креститься, либо оставить Испанию. Часть мавров покинула родину, большинство крестилось; однако, крестившиеся мавры (мориски) не избавились от преследований и, наконец, были изгнаны из Испании Филиппом III, в 1609 г. Изгнание евреев, мавров и морисков, составлявших более 3 миллионов населения, и притом самого образованного, трудолюбивого и богатого, повлекло за собою неисчислимые потери для испанского земледелия, промышленности и торговли. В течение 70 лет цифра испанского населения упала с 10 миллионов до 6.

Хименес уничтожил последние остатки епископской оппозиции. Инквизиция введена была во все колонии и местности, зависевшие от Испании; во всех портовых городах установлены были отделения ее, служившие как бы карантином против занесения ереси и гибельно отражавшиеся на испанской торговле. Испанская инквизиция проникла в Нидерланды и Португалию и послужила образцом для итальянских и французских инквизиторов. В Нидерландах она установлена была Карлом V, в 1522 г., и была причиной отпадения северных Нидерландов от Испании, при Филиппе II. В Португалии инквизиция введена была в 1536 г. и отсюда распространилась на португальские колонии в Ост-Индии, где центром её был Гоа.

Другие страны

По образцу испанской инквизиционной системы, в 1542 г. в Риме учреждена была «конгрегация святой инквизиции», власть которой безусловно признана была в герцогствах Миланском и Тосканском; в Неаполитанском королевстве и Венецианской республике действия ее подлежали правительственному контролю. Во Франции Генрих II пытался учредить инквизицию по тому же образцу, а Франциск II, в 1559 г.. перенес функции инквизиционного суда на парламент, где для этого образовано было особое отделение, так наз. chambres ardentes.

Действия инквизиционного трибунала облекались строгой таинственностью. Действовала система шпионства и доносов. Как только обвиненный или заподозренный привлекался к суду инквизицией, начинался предварительный допрос, результаты которого представлялись трибуналу. Если последний находил дело подлежащим своей юрисдикции, — что обыкновенно и случалось, — то доносчики и свидетели снова допрашивались и их показания, вместе со всеми уликами; передавались на рассмотрение доминиканских богословов, так называемых квалификаторов святой инквизиции.

Если квалификаторы высказывались против обвиняемого, его тотчас же отводили в секретную тюрьму, после чего между узником и внешним миром прекращались всякие сношения. Затем следовали 3 первые аудиенции, во время которых инквизиторы, не объявляя подсудимому пунктов обвинения, старались путем вопросов запутать его в ответах и хитростью исторгнут у него сознание в взводимых на него преступлениях. В случае сознания, он ставился в разряд «раскаивающихся» и мог рассчитывать на снисхождение суда; в случай упорного отрицания вины, обвиняемого, по требованию прокурора, вводили в камеру пыток. После пытки измученную жертву снова вводили в аудиенц-залу и только теперь знакомили ее с пунктами обвинения, на которые требовали ответа. Обвиняемого спрашивали, желает ли он защищаться или нет, и, в случае утвердительного ответа, предлагали ему выбрать себе защитника из списка лиц, составленного его же обвинителями. Понятно, что защита при таких условиях была не более как грубым издевательством над жертвой трибунала. По окончании процесса, продолжавшегося нередко несколько месяцев, снова приглашались квалификаторы и давали своё окончательное мнение по данному делу, почти всегда — не в пользу подсудимого.

Затем следовал приговор, на который можно было апеллировать к верховному инквизиционному трибуналу или к папе. Однако успех апелляций был маловероятен. «Супрема» как правило не отменяла приговоров инквизиционных судов, а для успеха апелляции в Рим необходимо было заступничество богатых друзей, так как осужденный, чье имущество было конфисковано, значительными денежными суммами уже не располагал. Если приговор отменялся, узника освобождали, но без всякого вознаграждения за испытанные муки, унижения и убытки; в противном случае его ожидали санбенито и ауто-да-фе.

Кроме религиозного фанатизма и корыстолюбия, мотивом преследования являлась нередко и личная месть отдельных членов трибунала. Раз намеченная жертва уже не могла ускользнуть из рук святого трибунала: ее не могли спасти ни высокое положение в церкви или государстве, ни слава ученого или художника, ни безупречно нравственная жизнь. Перед инквизицией трепетали даже государи. Ее преследований не могли избежать даже такие лица, как испанский архиепископ Карранса, кардинал Чезаре Борджиа и др. Всякое проявление независимой мысли преследовалось, как ересь: это видно на примерах Галилея, Джордано Бруно, Пико делла Мирандола и др.

Особенно гибельным становится влияние инквизиции на умственное развитие Европы в XVI в., когда ей, вместе с иезуитским орденом удалось овладеть цензурой книг. В XVII в. число её жертв значительно уменьшается. XVIII-й в. с его идеями религиозной веротерпимости был временем дальнейшего упадка и наконец полной отмены инквизиции во многих государствах Европы: пытки совершенно устраняются из инквизиционного процесса в Испании, а число смертных казней сокращается до 2 — 3, и даже меньше, в год. В Испании инквизиция была уничтожена указом Жозефа Бонапарта 4 декабря 1808 г. По статистическим данным, собранным в труде Лорьенте, оказывается, что подвергшихся преследованию со стороны испанской инквизиции с 1481 до 1809 г. было 341 021 чел.; из них 31 912 были сожжены лично, 17 659 — in effigie, 291 460 подверглись тюремному заключению и другим наказаниям.

В Португалии инквизиция сильно была ограничена в министерство Помбаля, а при Иоанне VI (1818 — 26) совсем уничтожена. Во Франции она уничтожена в 1772 году, в Тоскане и Парме — в 1769 г., в Сицилии — в 1782 г., в Риме — в 1809 г. В 1814 г. инквизиция была восстановлена в Испании Фердинандом Vll; вторично уничтоженная кортесами в 1820 г., она снова на некоторое время возрождается, пока, наконец, в 1834 г. не упраздняется навсегда; имущество ее обращено на погашение государственного долга. В Сардинии инквизиция просуществовала до 1840 г., в Тоскане — до 1852 г.; в Риме инквизиция восстановлена Пием VII в 1814 г. (просуществовала до 1908г.)

Основные исторические даты

В 1184 году папа Луций III и император Фридрих I Барбаросса установили строгий порядок розыска епископами еретиков, расследования их дел епископскими судами; светские же власти обязывались приводить в исполнение выносимые ими смертные приговоры.

В 1215 году впервые об Инквизиции как об учреждении говорилось на созванном папой Иннокентием III 4-м Латеранском соборе, установившем особый процесс для преследования еретиков (лат. per inquisitionem ), достаточным основанием для которого объявлялись порочащие слухи.

В период с 1231 по 1235 год папа Григорий передал функции по преследованию ересей, ранее исполнявшиеся епископами, специальным уполномоченным — инквизиторам (первоначально назначавшимся из числа доминиканцев, а затем и францисканцев).

В 1481 году вступил в должность первый Великий Инквизитор Испании Томас Торквемада.

В 1498 году умер Торквемада. В его правление, по самой скромной оценке Х. А. Льоренте, «инквизиция… умертвила 8800 человек живьём в пламени костров».

В 1542 году папа римский Павел III учредил Священную Римскую и Вселенскую Инквизицию.

В 1587 году, с реформой папы Сикста V, была учреждена Верховная Священная Конгрегация Римской и Вселенской Инквизиции. В таком неизменном виде она просуществовала до 1908 года.

1820 год — упразднение инквизиции в Португалии.

1834 год — упразднение инквизиции в Испании.

В 1908 году папа Пий Х переименовал это ведомство в Священную Конгрегацию Священной Канцелярии. Священная Канцелярия просуществовала до 1967 года, когда папа Павел VI переименовал Священную Канцелярию в Священную конгрегацию доктрины веры, существующую и поныне.

В 1992 Папа Иоанн Павел II реабилитировал Галилея и официально признал, что инквизиция совершила ошибку, силой вынудив учёного отречься от теории Коперника.

Жертвы инквизиции. Критика

В своей книге «Рассказы о колдовстве и магии» (1852) Томас Райт, член-корреспондент Национального Института Франции, утверждает

«Из множеств людей, погибших за колдовство на кострах Германии в течение первой половины семнадцатого века, было много таких, чье преступление заключалось в их приверженности к религии Лютера и мелкие князья были не против ухватиться за любую возможность пополнить свои сундуки… наиболее преследуемыми являлись лица, обладающие значительными состояниями… В Бамберге так же как и в Вюрцбурге епископ являлся суверенным князем в своих владениях. Князь-епископ, Иоанн Георг II, который правил Бамбергом… после нескольких безуспешных попыток выкорчевать Лютеранство, прославил свое правление серией кровавых ведьминых процессов, которые опозорили летописи этого города… Мы можем получить некоторое представление о деяниях его достойного агента (Фредерик Фернер, епископ Бамберга) по утверждениям наиболее достоверных источников о том, что между 1625 и 1630 гг. состоялось не менее 900 процессов в двух судах Бамберга и Цейля; и в статье, опубликованной властями в Бамберге в 1659 г, сообщается, что количество лиц, которых епископ Иоанн Георг предал сожжению на костре за колдовство, достигло 600» [7]

Также Томас Райт приводит список (документ) жертв двадцати девяти сожжений. В этом списке люди исповедующие лютеранство обозначались как «чужие». В итоге жертвами этих сожжений были:

  • «Чужих» мужчин и женщин, то есть протестантов — 28
  • Горожан, состоятельных людей — 100
  • Мальчиков, девочек и малых детей — 34

«Среди ведьм, — говорит Райт, — были маленькие девочки от семи до десяти лет, и двадцать семь из них были приговорены и сожжены», во время других brande, или сожжений. «Количество привлекаемых к суду с этим страшным судопроизводством было настолько велико, что судьи мало вникали в суть дела, и стало обычным явлением, что даже не давали себе труда записывать имена обвиняемых, а обозначали их, как обвиняемый №; 1, 2, 3 и т. д.». [8]

Профессор Д. В. Дрейпер в книге «История конфликта между религией и наукой» (1874) пишет:

«Семьи осужденных подвергались полному разорению. Ллоренте, историк Инквизиции, подсчитал, что Торквемада и его приспешники в течение восемнадцати лет сожгли на костре 10220 человек; изображений человеческих сожжено 6819; наказано иными способами 97321 человек! С невыразимым отвращением и возмущением мы узнаем, что Папское правительство получило большие суммы денег путем продажи богатым разрешений, освобождающих их от посягательств Инквизиции» [9] .

Также Церковь проводила массовые суды над животными. [10] На этих судах обвиняемыми выступали мухи, гусеницы, саранча, кошки, рыбы, пиявки и даже майские жуки. Над последними садовыми вредителями, именуемыми еще майскими хрущами, в 1479 году в Лозанне (Швейцария) состоялся громкий процесс, длившийся два года. Решением суда шестиногим преступникам предписывалось незамедлительно покинуть страну. Множество подобных судебных дел описываются в классическом труде Дж. Фрэзера «Фольклор в Ветхом Завете»:

«В Европе вплоть до сравнительно недавнего времени низшие животные в полной мере несли наравне с людьми ответственность перед законом. Домашних животных судили в уголовных судах и карали смертью в случае доказанности преступления; дикие животные подлежали юрисдикции церковных судов, и наказания, которым они подвергались, были изгнание и смерть посредством заклинания или отлучения. Наказания эти были далеко не шуточные, если правда, что св. Патрик прогнал в море заклинаниями всех пресмыкающихся Ирландии или обратил их в камни и что св. Бернар, отлучив жужжавших вокруг него мух, уложил их всех мертвыми на полу церкви. Право привлечения к суду домашних животных опиралось, как на каменную скалу, на еврейский закон из Книги завета. В каждом деле назначался адвокат для защиты животных, и весь процесс — судебное следствие, приговор и исполнение — проводился при строжайшем соблюдении всех форм судопроизводства и требований закона. Благодаря исследованиям французских любителей древностей были опубликованы протоколы 92 процессов, прошедших через суды Франции между XII и XVIII вв. Последней жертвой во Франции этой, можно сказать, ветхозаветной юстиции была корова, которой был вынесен смертный приговор в 1740 г. нашего летосчисления» [11] .

Процессы с массовыми ответчиками обычно шли долго. Например, тяжба между общиной Сен-Жульен и жуками продолжалась с перерывами около сорока лет. Если же обвинялись единичные твари, то возмездие за колдовские дела настигало их быстро. В 1474 году, в самый разгар процесса над жуками, в Базеле судили одного старого петуха за то, что он якобы снес яйцо. Естественно, нашлись свидетели такого деяния, которые, «лично все видели», и обвинитель потрясал здание суда ужасающими историями о том, как сатана сажает на петушиные яйца ведьм, чтобы они, как наседки, высиживали наиболее вредоносных для христиан тварей, и о том, что петушиные яйца используются для изготовления колдовских снадобий. Показательно, что защитник обвиняемого петуха даже не пытался оспаривать такие обвинения поскольку, как отмечает Фрэзер, «все эти факты были слишком явны и общеизвестны, чтобы их можно было отрицать». В результате этого процесса «петух был присужден к смерти как колдун или дьявол, принявший вид петуха, и вместе со снесенным яйцом был сожжен на костре со всей торжественностью, как если бы то была самая обыкновенная казнь». [11] [10]

Грейнджер, современник событий, рассказал о судебном процессе над лошадью. Животное «было обучено узнавать количество знаков на игральных картах, а также сообщать, который час на часах. Лошадь и ее владелец оба были обвинены святой инквизицией в сношениях с Дьяволом и оба с великой церемонией были сожжены на auto-da-fe, в Лиссабоне в 1601 г. как колдуны!» [12] .

Секс-инквизиция

Юлия Латынина: нынешние процессы о харассменте полностью нарушают презумпцию невиновности. Мужчина стал заложником женщины

Петр Саруханов / «Новая газета»

Карл Сарджент, министр правительства Уэльса, покончил с собой через четыре дня после увольнения. Причиной увольнения послужили обвинения трех женщин в «неподобающем сексуальном поведении». Никаких подробностей Сарджент не знал. Ему не сказали даже, кто его обвиняет, и оправдаться Сарджент не мог: трудно оправдаться в том, что произошло неизвестно где, когда и с кем. Никакой попытки проверить обвинения не было: уволили и все.

Кто и в чем обвинял Сарджента, неизвестно по сей день: обвинительницы в делах о сексуальном харассменте, как и обвинители в процессе инквизиции, всегда сохраняют анонимность: иначе это нарушит их право на privacy и вообще чутко ранит их нежные души. Однако стало известно наконец, что обвинения были связаны с «неподобающими притрагиваниями» и «неуместным вниманием».

То есть Сарджент никого не насиловал, трусов не сдирал в котельной, угрожая крахом карьеры. Может, он кому-то положил руку на коленку; может, тиснул за грудь; может, напившись на вечеринке, расточал знаки внимания такой же пьяной и неадекватной женщине, а может, и вовсе ничего не было: синдром жены Потифара тоже никто не отменял.

Что и следовало ожидать.

Сексуальный скандал, разразившийся после разоблачения Харви Вайнштейна, за месяц изменил правила игры. Свой пост потерял министр обороны Великобритании сэр Майкл Феллон (трогал женщину за коленку) и пресс-секретарь британского политика Джереми Корбина Дэвид Прескотт. Министры Дамиан Грин и Марк Гамье находятся под расследованием.

Спору нет — Вайнштейн и Кевин Спейси свое заслужили. Нельзя быть серийным секс-маньяком, и четырнадцатилетний мальчик не должен просыпаться от того, что взрослый дядя копошится у него в ширинке. Проблема, однако, в том, что — как заметила в одной из своих прекрасных статей Анна Дельгадо — слово «изнасилование» в последнее время на Западе резко поменяло область определения.

Сначала понятие «изнасилование» резко расширилось. «Изнасилованием» стало все, что женщина объявила таковым. Теперь «изнасилование» случается даже тогда, когда девушка напилась, пошла вместе с парнем, писала подруге восторженные эсэмэски «я иду трахаться!», а после раскаялась и заявила: «меня изнасиловали».

Однако вскоре и этого стало мало, и к «изнасилованию» добавилось «сексуальное нападение». Sexual assault — это все что угодно. Положил кому-то руку на коленку — вот тебе уже и sexual assault.

Во всех таких случаях обвиняемый оказывается совершенно беззащитен. Он не может доказать, что не клал руки на коленку, особенно десять лет назад. Это — его слово против ее. Правила, продиктованные администрацией Обамы американским кампусам, и правила ведения подобных дел в британской полиции фактически утверждают, что обвиняемый виноват, пока не доказано обратное.

В делах о сексуальном харассменте принцип невиновности заменен инквизиционным процессом. И, как и при инквизиции, обвинитель сохраняет анонимность, всегда — для публики, а иногда, как в случае Сарджента, — и для самого обвиняемого.

Феминистская теория гласит, что rape и sexual misconduct — это такая страшная травма, что женщина никогда не способна о ней соврать. Раз говорит — было, значит — было. Это самец, у которого на уме всегда одно и то же, способен врать о своих отношениях с женщиной. Женщина же — эфирное существо, не способное к истерике и лжи, никогда в насилии зря не обвинит.

Практика эту теорию не подтверждает.

Калеб Уорнер, студент университета Северной Дакоты, переспал со студенткой. Студентке он понравился, и она предложила ему быть ее парнем. Калеб отказался. На следующий день она обвинила его в изнасиловании.

Десятилетняя девочка Элизабет Пейдж Каст залезла на компьютере на порносайт, за чем ее и застукала религиозная мама. Чтобы объяснить маме свое поведение, Элизабет заявила, что ее изнасиловал сосед. Соседа посадили. Он отмотал четыре года, после чего Элизабет призналась, что соврала.

Студентка University of Virginia долго рассказывала о страшном групповом изнасиловании, которому она подверглась на вечеринке Фи Каппа Пси. Эти рассказы способствовали ее общественной карьере. Она сделала себе имя как rape survivor, вошла в комитеты и заседала в комиссиях. Журнал Rolling Stone был так впечатлен ее историей, что сделал об этой героической жертве огромную статью. После чего выяснилось, что никакого изнасилования не было вообще, а девушка-истеричка высосала его из пальца, чтобы оправдать плохую учебу.

Богатые родители устроили свою дочку в одну из самых престижных лондонских школ. Девочка плохо училась, страдала пищевыми расстройствами и испытывала приступы паники. Когда родители стали ее расспрашивать о причинах, она заявила, что ее изнасиловал учитель географии Като Харрис.

На беду Харриса, родители девочки тоже были немного психопаты. Они наняли супердорогих детективов, чтобы во что бы то ни стало покарать обидчика — среди нанятых ими оказалась даже бывшая замначальница Скотленд-Ярда Сью Акерс, которая всячески давила на следствие.

Дело рассыпалось в суде. Присяжным понадобилось 26 минут, чтобы полностью оправдать Харриса. Однако карьера его и психика к этому времени были непоправимо разрушены. Что же до маленькой истерички, искавшей, на кого переложить ответственность за свои неуспехи в учебе, — она осталась анонимной.

Нынешние процессы о харассменте полностью нарушают презумпцию невиновности. Обвиняемый считается виновным, если только не может доказать своей совершенной непричастности. Даже если обвинение не подтвердится в суде, жизнь и карьера его будут разрушены. Сразу после ареста его имя оказывается во всех газетах. Но даже этот отказ от принципа презумпции невиновности является лишь следствием более важной проблемы.

Сексуальное поведение человеческой самки в течение многих тысяч лет было предметом самого строгого регулирования. Все успешные цивилизации делали женщину товаром. Этот товар должен быть целый, непорченый, и самые разные культуры прибегали к самым омерзительным ухищрениям, чтобы гарантировать, что товар воспроизведет потомство только от своего владельца. Китайцы бинтовали женщинам ноги, арабы вырезали им половые губы, евреи побивали неверных жен камнями, и все — абсолютно все сколько-нибудь продвинутые культуры — шли на все, чтобы обеспечить девственность женщины до брака и верность — в браке.

Сексуальная революция 60-х годов отправила всю эту систему табу на свалку: женщина стала так же свободна в своем сексуальном поведении, как мужчина.

Однако теперь маятник качнулся в другую сторону. Получается, что женщина — свободна, а мужчина — нет. Женщина может все что угодно. Напиться на вечеринке. Приставать к мужику. Прийти к нему в комнату, сесть к нему на колени, посылать ему похабные эсэмэски, но если она передумает в самый ответственный момент — это уже изнасилование. И даже если она передумает уже после, это — тоже, оказывается, изнасилование! Она была пьяная! Она не соображала, что делала! А он, гад, изверг, тварь, воспользовался ее беспомощным состоянием.

Это я отнюдь не к тому, что «сама виновата». Вовсе нет. Бывают ситуации, когда никто не виноват.

Свобода влечет за собой ответственность: в том числе и ответственность за то, как женщина распоряжается своим телом.

Если двое пьяных студентов переспали друг с другом, это вовсе не значит, что девушка «сама виновата». Но это точно так же не значит, что «проклятый мужик не виноват». Это значит, что человек должен нести за свои поступки ответственность: плюнуть, пережить и забыть.

Если босс пристает к тебе — дай пощечину. Не помогает — уйди. А если ты поощряешь это, чтобы сделать карьеру, не нужно потом рассказывать, как он тебя захарассил. В конце концов, сексуальная революция позволила многим женщинам делать карьеру древнейшим способом — через постель, и очень многие женщины этим воспользовались. Интересно, сколько жертв Вайнштейна добровольно лезло к нему в постель в предвкушении скорой карьеры?

Разумеется, во всем этом много грязи и боли, к тому же единых правил не бывает: то, что одна воспринимает как удачу (ура! захомутала босса), для другой — предмет неистребимой травмы. Люди — злы. Люди причиняют друг другу много зла. Но в том-то и дело, что не все человеческое поведение поддается законам.

Не всегда зло наказуемо через закон. Человека на работе могут подсидеть, оклеветать, подставить, настроить против него друзей. Но хуже ситуации, при которой человека подсиживают, только ситуация, когда он вправе обратиться в полицию с жалобой: «Меня подсидели!» Потому что по закону подлости в полицию обратится не тот, кого подсидели на самом деле, а невротик и псих.

То же самое — секс. В человеческом обществе (и даже животной стае) секс — всегда больше, чем секс. Это способ строить отношения в коллективе, это способ выразить доминирование, это способ унизить, привязать или сделать карьеру. В ситуации, когда секс стал территорией свободы, мы просто не можем позволить себе законодательно регулировать все его оттенки.

В противном случае на каждого Харви Вайнштейна мы получим по Карлу Сардженту, покончившему с собой, потому что его боссу сказали, что он когда-то кого-то потрогал за коленку.

Закон инквизиции

Инквизиция в Германии

Инквизиция – или, скорее, инквизиторские методы – ненадолго, но с ощутимыми последствиями попала в Германию с помощью грозного, пользующегося дурной славой Конрада Марбургского. Красноречивый проповедник и ретивый евангелист, этот доминиканский монах, поднялся на высокий церковный пост, удостоившись почести быть назначенным в 1214 году проповедником Крестового похода в Германии; в 1220 году ему было доверено деликатное поручение убедить Фридриха II отправиться наконец в экспедицию на Святую землю, что он давно обещал сделать. В 1227 году Григорий IX в знак высокого уважения к его талантам возложил на него почетную обязанность бороться с ересью во всех германских королевствах. Для этого он сопроводил его могучей армией, что сделало Конрада наиболее могущественным немецким священнослужителем того времени.

У нас нет документальных свидетельств о деятельности Конрада, направленной против еретиков в первые годы его службы. Судя по всему, он полностью посвятил себя разработке крутых реформ в монашеских домах по всей стране. Он был заметной фигурой при дворе в Тюрингии; он был духовником святой Елизаветы Венгерской и доверенным советником правящего принца, который дошел до того, что заявил во всеуслышание, что Конрад сияет, как звезда, по всей Германии. В 1231 году милая святая Елизавета умерла в возрасте 24 лет; несколько месяцев добрый доминиканец посвятил тому, чтобы добиться ее немедленной канонизации.

Тем временем Григорий IX выпустил большое количество новых инструкций, касающихся подавления ереси, и призвал одновременно приложить побольше энергии к исполнению этого жизненно важного дела. Конрад на призыв Папы Римского отозвался немедленно. В конце 1232 года он отправил четырех еретиков на костер в Эрфурте; в течение следующих месяцев провел еще несколько подобных дел. Люди стали громко протестовать против того, как он вел свои так называемые суды. Архиепископы Трира и Кельна, тронутые просьбами граждан, попытались обуздать рьяного монаха, однако суровый Конрад остался глух к их словам. В июле 1233 года, ободренный прежними успехами, он призвал верующих Майнца выступить с Крестовым походом против еретиков-вельмож, которые отказались явиться на его трибунал. Этот план не был принят, и Конрад решил вернуться в Марбург, причем отказался от вооруженного эскорта. Увы, на пути его ждала засада. Как святой Петр из Вероны и Гийом Арно, он погиб от ножа убийцы. Тело Конрада было перевезено в Марбург и захоронено подле святой Елизаветы. Важно заметить, что Церковь никогда не ставила печать канонизации на его мученичестве. О Конраде было сказано немало нехороших – и во многом справедливых – слов. Он был из тех, чье рвение преобладало над здравым смыслом, чья непоколебимая суровость часто переходила в буйный фанатизм.

Однако инквизиция тогда еще не была установлена в Германии, и ей не суждено было быть установленной там до того, как по стране прошлась «Черная смерть».

«В кодексах, отражающих обычаи средневековой Германии, – пишет Леа, – ни слова не говорится о существовании такого института, как инквизиция. Sachsenspiegel, содержащий муниципальный закон северных провинций, предусматривает (это верно) наказание в виде сжигания на костре для тех, кого обвиняют в неверии, отравлении или колдовстве, но там не говорится о том, как именно должна проводиться казнь… Schwabenspiegel, кодекс поныне действующий в Южной Германии более любезен с Церковью, однако в нем не говорится о вершении кем-либо, кроме епископов, правосудия над еретиками… Епископы могли наказывать еретиков сжиганием на костре. Schwabenspiegel указывает, что, как только становится известно о существовании еретиков, церковные суды должны наводить о них справки и начинать против них дела… Он (кодекс) демонстрирует достаточную готовность принять составленный Церковью закон против ереси, однако в подготовке такого закона вскрывается полная несостоятельность инквизиторского процесса, которая навлекает talio на тех, кто обвиняет других в некоторых преступлениях, включая и ересь, если их обвинения не приводят к осуждению предполагаемого еретика». [173]

Во второй половине XIII и первой – XIV века епископы были единственными подстрекателями нечастых и ленивых процессов против ереси. Катаризм практически еще не был известен. Ереси, процветавшие в этот период, в большинстве своем представляли из себя затейливые псевдомистические культы, требовавшие от своих приверженцев исполнения дичайших обрядов. Так, существовали некие Братья Свободного духа, утверждавшие, что всем следует расхаживать голыми, или Друзья Господа, которые заявляли, что достигли такой святости, что уже практически не могут согрешить. Существовало также определенное количество нищенствующих общин, высказывающих ярую ненависть к идее собственности и призывающих к жизни в полной нищете. Однако все эти любопытные секты, между которыми трудно провести четкое различие, отличались страстью к преувеличенным, нездоровым мистическим тенденциям. Все они проповедовали – в той или иной степени – некий смутный пантеизм. Они утверждали, например, что человек настолько полон святым духом, что и сам является святым. После испытательного периода полного воздержания человек может полностью отождествить себя с Господом и сам стать богом. В этом желанном состоянии он безгрешен и может отдаться любой страсти, подчиниться любой прихоти, будучи в полной уверенности в том, что, раз уж он стал богом, то не может совершить греха.

Без сомнения, такие вещи стоят совсем недалеко от полного безумия. И до тех пор, пока эти секты не начали открыто угрожать спокойствию общества, агрессивно противопоставлять себя Церкви, их, как правило, предоставляли самим себе. Нам, правда, известно о нескольких случаях подавления подобных сект. В 1317 году епископ Страсбурга запретил им собираться и приказал сжечь все их книги, в которых описывалась суть их верований и обычаев. Было проведено несколько экзекуций, а те, кто отрекся от своей веры, были приговорены к ношению крестов – в документах это первое упоминание о подобном наказании в Германии. В 1323 году священник, обвиненный в ереси, был лишен сана и сожжен на костре. В 1336 году в Ангермунде 14 еретиков были приговорены к сожжению на костре. В 1339 году три престарелых ересиарха Братьев Свободного духа были задержаны в Констансе и полностью отреклись от своей веры, Подобные антиеретические акции были нечастыми и Локальными. Никто и не пытался организовать преследование ереси, и во многих районах к ней относились с большим терпением. Во всяком случае, не считалось, что ересь в Германии достигла такого размаха и так могущественна, чтобы для борьбы с нею создавать монашескую инквизицию. Единственными судьями еретиков были епископы.

Страшное нашествие «Черной смерти», которую многие рассматривали как кару Господню нашему грешному миру, вызвало немедленный взрыв ультрааскетического и покаянного движения. В 1349 году 200 флагеллантов вошли в Страсбург, где им был оказан теплый прием. Они объявили, что взяли людские грехи на свои плечи и что теперь благодаря их молитвам Господь, возможно, смилостивится над человечеством и остановит «Черную смерть». Их пример распространился с еще большей скоростью, чем распространялась сама чума. Целые банды флагеллантов разбрелись по Европе; повсюду сияющие глаза тех, кто стал свидетелем их покаяния, говорили о том, что люди восхищаются ими и, разумеется, одобряют их действия. Люди предоставляли свои дома в их распоряжение; женщины вышивали для них знамена; церковные колокола начинали перезвон, когда группа флагеллантов входила в город.

«Они каялись дважды в день. Утром и вечером они выходили из домов парами и под звон колоколов распевали псалмы; прибыв к месту, где проводилось бичевание, они раздевались до пояса и снимали с ног туфли, так что на них оставалась лишь полоска одежды, прикрывающая их от пояса до лодыжек. Потом они ложились на землю кругом в разных позах, которые зависели от того, какое преступление они совершили, – виноватые в адюльтере’ ложились лицом в землю, лжесвидетели – на бок, подняв вверх три пальца, и так далее. Потом их порол специальный мастер; он же приказывал им произносить определенные слова. Затем они начинали заниматься самобичеванием под пение псалмов и громкие крики о ненависти к чуме. Иногда они совершали коленопреклонение и другие церемонии, которые по-разному описывались современниками. Все это время они, не переставая, хвалились своим покаянием, утверждая, что их кровь во время этой церемонии смешивается с кровью Спасителя». [174]

Однако огромный энтузиазм, с которым поначалу было встречено движение флагеллантов, постепенно сменялся равнодушием, а затем и вовсе угас. В первое время большинство людей с восторгом воспринимали их, и любое вмешательство флагеллантов в их жизнь тепло приветствовалось. Два доминиканских священника, попытавшихся прервать одно из их собраний и урезонить их предводителей, были забросаны камнями. Одному из них удалось бежать, а второй погиб. Полное отсутствие руководящей и организующей власти движения быстро привело к злоупотреблениям и коррупции. Появились случаи разрушения домов. В Страсбурге флагелланты предприняли попытку воскресить умершего ребенка; неспособность сделать это нанесла существенный урон их репутации в городе, жители которого до этого случая весьма почитали их. В некоторых случаях бродячие банды флагеллантов превратились в обычных хулиганов, не уважающих ни людей, ни их собственность.

20 октября 1349 года Папа Клемент VI издал буллу, в которой указал, что Братство Креста – именно так называли себя флагелланты – не имело благословения Церкви своим действиям. Епископы должны были сделать все, что в их власти, чтобы подавить их движение и развенчать их репутацию. В случае неповиновения и беспорядков священнослужители могли обращаться за поддержкой к светским властям.

Как бы там ни было, в Германии эффект от папской буллы был ничтожен. От Церкви стали отлучать всех, кто пытался присоединиться к флагеллантам или принимал участие в их церемониях. Однако, в результате, официальное осуждение этой секты властью привело лишь к объединению еретических сил. Объединенные враждебностью к Церкви и общим смыслом своих доктрин, флагелланты, Друзья Господа, люди Свободного духа, а также члены иных сект быстро сформировали единое общество, чья сила и явная опасность для общественного порядка, немедленно вызвали тревогу. В 1367 году в Германии наконец была установлена монашеская инквизиция – Папа Урбан V назначил двух доминиканцев – Луиса из Вилленберга и Вальтера Керлингера – папскими инквизиторами, обладающими соответствующей их постам полной властью. Через два года император Карл IV издал эдикты в их пользу и приказал использовать всю мощь закона для борьбы с ересью.

За этим последовала короткая, но яростная кампания. В 1368 году в Эрфурте был сожжен на костре еретик. В 1369 году Керлингер благословил арест сорока еретиков в Нордхаузене. Из них семеро были сожжены на костре, а остальные отреклись от ереси и им были назначены епитимьи. В том же году император доверил им почетную обязанность цензоров; в результате огромное количество еретической письменной пропаганды было уничтожено. 16 февраля 1370 года четыре еретика из мульхаузена – так назывались коммунальные жилища, в которых жили еретики, – были переданы Керлингером светским магистратам, а их дома стали использоваться для общественных нужд. Вот, собственно, и все свидетельства о подавлении ереси в Германии. В 1372 году Григорий XI объявил, что инквизиторы изгнали ересь из центральных провинций Германии. Через шесть лет оба – Папа Римский и император Карл IV – умерли. Вслед за этим немедленно последовал «Великий раскол», и в Германии, как и во Франции и Италии, это сильно ослабило власть Святой палаты. С 1377 года почти до конца века в документах нет упоминаний о деятельности инквизиции в Германии. [175]

Смотрите так же:

  • Освобождены от налогов в рф Льготы по налогу на имущество физических лиц Актуально на: 20 февраля 2017 г. Налог на имущество физических лиц является местным налогом (п. 2 ст. 15 НК РФ). Он устанавливается НК РФ и нормативными актами органов муниципальных образований (п. 1 ст. 399 НК […]
  • Несвоевременная оплата налога на прибыль 2018 Подходит срок уплаты налога на прибыль организаций До 28 мая (понедельник) включительно организациям – плательщикам налога на прибыль, для которых отчетным периодом является I квартал, полугодие и девять месяцев, необходимо уплатить второй ежемесячный […]
  • Приказ 259 минтранса ПРИКАЗ Минтранса РФ от 04.10.2011 N 259 "О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ В ФЕДЕРАЛЬНЫЕ АВИАЦИОННЫЕ ПРАВИЛА "СЕРТИФИКАЦИОННЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К ОРГАНИЗАЦИЯМ АВИАТОПЛИВООБЕСПЕЧЕНИЯ ВОЗДУШНЫХ ПЕРЕВОЗОК", УТВЕРЖДЕННЫЕ ПРИКАЗОМ ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ВОЗДУШНОГО ТРАНСПОРТА РОССИИ ОТ […]
  • Законы категории и принципы диалектики кратко Диалектика принципы законы категории Главная > Реферат >Философия Реферат на тему: Диалектика: принципы, законы, категории Диалектические принципы 3 Конкретность истины 3 Единство логического и исторического, абстрактного и конкретного 3 Практика как […]
  • Наказание по уголовному кодексу 1922 г Уголовный Кодекc РСФСР 1922 года (стр. 1 из 2) ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ МОСКОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ ФИЛИАЛ МГЮА В ВОЛОГДЕ КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА ПО ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ГОСУДАРСТВА И ПРАВА ТЕМА: УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР 1922 […]
  • Написать заявление учительнице Образцы заявлений родителей по поводу уроков, пропущенных учащимися Главная › Форумы › Уголок классного руководителя › Образцы заявлений родителей по поводу уроков, пропущенных учащимися В этой теме 2 ответа, 2 участника, последнее обновление Ольга […]
  • Предоставления алиментов могут требовать Алиментные обязанности бывших супругов Алиментные обязанности бывших супругов. Право на по­лучение алиментов в судебном порядке может быть сохранено за супругом и после расторжения брака при наличии, опреде­ленных законом оснований (п. 1 ст. 90 […]
  • Применение правила гиббса Любая гетерогенная система состоит из отдельных гомогенных, физически или химически различных, механически отделимых друг от друга частей, называемых фазами. Например, насыщенный раствор хлорида натрия с кристаллами NaCl в осадке и водяным паром над […]